Самая старая дева графства Коул

А потом в комнате раздался совсем другой, более требовательный, чем первый, крик младенца. Я посмотрела на малышку: она сосала грудь.

— Лорд, у вас еще и сын! – повитуха подняла глаза над покрывалом, скрывающим мои оголённые ноги. И подняла надо мной ещё одного младенца.

Лео сел. Там, где и стоял. То есть сначала он сполз по спинке кровати, а потом уселся на пол.

— Значит, ты не знала, что у меня двойня? – только и нашла я, что спросить у повитухи. Да не просто повитухи, а лучшей повитухи графства. Её ко мне незадолго до родов отправила тётушка.

— Нет… и не знаю, как он прятался. Вишь, маленький какой. Девица-то покрепче будет, а этот…

— Неси его ко мне, давай, - поторопила я опешившую еще больше моего женщину.

— А кричит так, будто в три раза больше, - добавила повитуха, прикладывая мальчика ко второй груди.

Пару минут я молча наблюдала за двумя сморщенными мордашками, а потом расплакалась. И только тогда Лео опомнился и встал.

— И что теперь? – будто второй ребенок, совсем не ожидаемый нами, мог принести кучу проблем, спросил Лео.

— Ну, думаю, ты можешь позвать сюда матушку и мою тётку. А еще… наверное, надо сообщить моему братцу, что мы едем в Берлистон. Теперь Даниэль, как и твой Марк, может стать лишь управляющим в своём доме.

— Стэфания… но…

— Я не вмешивалась в дела с твоим братом. Так позволь и мне самой решить, Лео, - я смотрела то на мужа, то на две мордашки, спящие и причмокивающие прямо у меня на груди.

— Хорошо. Говорят, что женщине, только что родившей двоих, отказывать нельзя, - Лео, плюнув на крик повитухи, скинул сапоги и прилег рядом со мной.

— Конечно. Раз жизнь осчастливила нас таким подарком…

***

Лето было жарким. Тонкая занавеска на окне вздымалась парусом от лёгкого ветерка. Над горизонтом вспухали и набирались платинового, а кое-где и черного цвета облака. Вот-вот должен был ударить гром.

— Даниэль, закрывай окна, - я заторопилась в детскую.

Брат, закусив губу, поднялся из-за стола и принялся закрывать окна.

Его две старших девочки носились здесь же, перекрикиваясь и переругиваясь из-за недавно сшитых мною кукол.

— Где все слуги? – голос Дианы, моей снохи, когда-то оравшей дурниной, что я их опозорила, звучал теперь иначе.

— Один день в неделю в доме нет слуг. Я же говорила. Мы сами готовим, сами убираемся, - спокойно ответила я, прежде чем выйти из столовой.