Александрийское звено

Стефани все поняла.

— Ты работаешь на президента?

— Пришлось. Этот ублюдок собрался продать нас всех. Из-за того, что задумали он и ваш вице-президент, могла начаться новая мировая война.

В голосе израильтянки Стефани почудились какие-то странные интонации, и она не удержалась от вопроса:

— А как же вы с Дейли?

— Ларри мне нравился. Он обратился к нам за помощью, рассказал о том, что готовится, и после этого мы с ним сблизились. Поверь, он действительно хотел остановить происходящее, тут ему нужно отдать должное.

— Все было бы куда проще, если бы вы оба просто пришли ко мне и рассказали о том, что знаете.

Диксон мотнула головой.

— В том, что этого не произошло, виновата ты, Стефани. Ты живешь в идеалистическом пузыре. Ты ненавидела Ларри, ты не любила Грина, тебе казалось, что Белый дом не любит тебя. Разве при таком отношении ко всем и вся ты стала бы что-нибудь предпринимать?

— Но зато она превратилась в превосходную наживку, — вставила Кассиопея, — разве не так?

— Каждой удочке нужна наживка, и вы обе прекрасно сыграли эту роль.

Стефани до сих пор держала компакт-диск, взятый ею в кабинете Дейли. Диск был пустой. Он понадобился ей только для того, чтобы спровоцировать Грина на действия.

— Все удалось записать? — спросила Стефани. Перед отъездом из Кэмп-Дэвида на нее навесили записывающую аппаратуру.

— Все до последнего слова, — заверила ее Кассиопея.

— А что с саудовцами? — спросила она израильтянку. — Ты ведь работала с ними во время нашего первого разговора?

— Играть одновременно на обе стороны — типично для арабов.

— Может быть, когда-нибудь у тебя появится возможность рассчитаться со мной.

— Может быть, — улыбнулась в ответ Диксон.

Стефани посмотрела на бездыханное тело Брента Грина и вспомнила, как в один момент генеральный прокурор сказал, что, возможно, она ему понадобится, и она даже почувствовала себя польщенной. Он делал вид, что стоит на ее стороне и даже якобы готов уйти в отставку, чтобы защитить ее.