Александра (СИ)

Там меня встретил дьяк разбойного приказа Евлампий.

— Господи боже мой, — завопил он, когда я вошла в разбойную избу, — сама Царевна Александра!!! Долгие лета, матушка-Царевне.

Я посмотрела на Евлампия.

— День добрый, Евлампий. Где Фёдор Мстиславович?

— У Государя он.

— Ладно. Мне нужны списки всех, кто проходит у вас, под названием — тати шатучие, убивцы и душегубы. Есть такие?

— Как не быть? Много таких, смотри сама.

— А ещё мне нужны воришки. То есть те, кто кошелек может увести у тебя из-под носа так, что ты и не заметишь.

— И такие есть, как не быть. Это ты про мошенников?

— Почему мошенники? — Я была удивлена. Ведь мошенники это те, кто обманывает людей на деньги и другое ценное имущество.

— Как почему, светлая Царевна? Они же мошну воруют.

— Мошну?

— Мошну. Кошель по иному.

— Понятно. Тогда да, мошенники.

— Тебе кто нужен то, Царевна? Мужики аль бабы?

— А что, жёнки тоже есть?

— Есть, как не быть то. Вот давеча изловили наконец двух сестёр Глашку, да Миленку. С виду то не скажешь, что мошенницы.

— Замечательно! — Я усмехнулась. — Пусть их приведут.

— Обеих сразу? Может по одной?

— Так, когда две они, одна отвлечёт, вторая украдёт что-нибудь. Ключи те же от поруба то.

— Ничего, приведут пусть обеих. Хочу посмотреть на них.

Евлампий отдал распоряжение. Вскоре в избу привели двух совсем ещё юных девушек.

— Евлампий, скажи, что им грозит?

— Обычное дело, ноздри порвём, на лбу клеймо поставим, острижём наголо, да. А потом к позорному столбу и плетей получат. Если выживут после нашего палача, так калеками убогими останутся.

— Дяденька боярин, смилуйся. Не виноваты мы. Ничего не делали. Злые люди поклёп на сирот возвели.

— Ну-ка цыц, бесовки. Не виноваты. На вас обеих клейма ставить не где. — Дьяк посмотрел на меня. — Ты, светлая Царевна Александра не верь в их слёзы и причитания. Намедни купца Ваську Заречного обнесли, Он без серебра остался, кои за товар свой получил.

— Наговор это. — Завыла одна из сестёр.