Александра (СИ)

А так же трое казаков во главе с Иваном Гойда. Мы наблюдали за татарами. Их примерно было около двух сотен. Странно. Сколько я не вглядывалась, но больше я никого не видела.

— Они что, с таким количеством собрались штурмовать крепость? — Задала я вопрос.

— Сомневаюсь я. — Тут же ответил атаман Гойда. — С ходу к крепости не подойдёшь. С одной стороны Дон, с другой речушка малая, но с топкими берегами, с третьей ров с водой. — Да это было так. Своего рода неравнобедренный треугольник. Татары ехали спокойно. Не скакали галопом, не кричали, завывая, и не держали натянутыми, с наложенными стрелами, луки.

— Похоже, хотят переговоров. — Сказала я.

— Надо ли, Царевна? Может жахнуть из пушки шрапнелью и всё? Какие переговоры могут быть с басурманами? Обманут, как пить дать. Веры им нет. Мужа то твоего, боярина Ивана, так же убили. Пришли сначала с миром. А потом начали стрелами нас осыпать вероломно, да ещё и травленными.

— Я знаю. Это те же татары?

— Да бог его знает. Хотя… Бунчук у них другой. Синяя лента видишь, матушка.

— А у тех, кто был, когда Ваню убили?"

"— У тех бунчук был с черной лентой. Матушка, они стоят в зоне поражения из пушек и наших стрел.

— Спросите, что им нужно?

Комендант крикнул в бойницу:

— Что вам надо?

— Говорить с ханакой, дочерью большого хана!

Все, кто был на смотровой площадке вопросительно посмотрели на меня.

— Ханака? — Переспросила я коменданта.

— Дочь хана. — Пояснил мне Кобыла.

— Понятно. Пусть эти пятеро проедут в крепость.

— Ты уверена, матушка? — Спросил меня комендант.

— Они хотят поговорить. Нельзя отталкивать того, кто приходит к тебе не воевать, а разговаривать.

Комендант крикнул, чтобы пятеро проехали к крепости. Им открыли ворота, при этом пушкари стояли возле своих орудий с зажжёнными фитилями, готовые в любой момент открыть огонь.

Пятеро всадников заехали на территорию крепости. Ворота за ними закрыли.

— Что вы хотите? — Задала им вопрос.

— Твоей милости, ханака Искандера, дочь большого хана.

— Милости? А в чём эта милость должна проявиться?

— Я как старший рода, хочу попросить тебя принять мой курень под свою защиту.