Александра (СИ)

Их маман приводила, смотрели на живот. Даже потрогать хотели, но я не дала. Сказали, что по всем признакам пацан.

— Гони в шею всех этих старух. Не надо оголятся перед кем ни попадя, Лена. Ты с ума сошла?

— Но их же маман привела?

— Я скажу Евпраксии Гордеевне, что нах всех этих всезнаек. Ещё подцепишь от них заразу какую… Ты маску надеваешь, когда в своей богательне работаешь?

— Конечно.

— Как Маркус? Если не считать его халявного пьянства?

— Нормально. Правда закидоны иногда бывают. Я когда мази стала делать и пояснила для чего… Ну да, сказала, что якобы омолаживающие, он загорелся идеей, сделать эликсир молодости.

— Лен, ты бы с омолаживающей фигнёй поосторожней. Надо чётко указывать, что это всего лишь увлажняющий крем.

— Сань, оцени, что скажу, короче, Маркус убеждён, что мы знаем секрет вечной молодости. Он не верит, что мне 19, вернее уже 20, а тебе 23.

— Почему ты так решила?

— Он сам до меня дое… Докопался до меня. Говорит, сознайся принцесса, что вы с сестрой знаете секрет вечной молодости! Я чуть со стула не упала.

— А ты не сказала ему, что умудрённый мужчина может идти в зад, со своим умудрёнством?

— Сказала, только по хлеще. Но фламандец не отставал. На колени встал, руки в молитвенном жесте сложил. Я, говорит, никому не скажу.

— А ты что? — У меня волосы стали шевелиться на голове, так как я увидела ехидную улыбку у подруги.

— А я сделала задумчивое лицо, глаза к потолку задрала, потом говорю, поклянись самой страшной клятвой.

— Какой клятвой?

— Что если кому расскажет, то его яйца с удом отсохнут и отвалятся. Что любое вино станет отдавать вкусом тлена и разложения.

— И?

— Прикинь, он поклялся. Я не могу с него. Короче я ему говорю, да, мы такие древние старухи, что прямо кошмар. Что нам две тысячи лет. Что мы дочери Клеопатры и этого, забодай его комар, как он… — Она пощелкала пальцами.

— Ты дура что ли? — Я чуть не заорала, успела во время понизить голос.