Александра (СИ)

Чуть погодя, когда я занималась со своими тонтон-макутами, видела, как Маркус бегал в терем, куда его временно подселили. Назад, в сарай к Елене таскал свои фолианты. Читал ей и они опять спорили. Что-то рисовали. Елена запустила какой-то химический процесс на своём оборудовании.

Под конец, Елена выдала мне:

— Мозг есть, будем работать над его дремучестью. Развивать его потенциал.

Ну и слава богу. Пусть Маркусу мозг выносит, а не мне. На третий день к крепости подошёл конный отряд. Два десятка латной конницы. С ними какой-то боярин, тоже в бронях и с саблей.

— Не отвлекаемся. Что зависли? Конных не видели? — Учебный бой продолжился.

В этот момент на крыльцо вышел боярин с боярыней. Сам он был разодет в красивый кафтан, красные сапоги.

Прибывший с конными боярин соскочил с коня. Слегка поклонился хозяевам терема.

— Здрав будь, боярин Фёдор Мстиславович и ты боярыня Евпраксия Гордеевна.

— И ты здрав будь боярин Михаил Васильевич. — Ответили Вяземские. Маман подала прибывшему коржец. Он его полностью осушил и перевернул, показывая, что ничего из угощения не осталось.

— По добру ли прибыл? — Задал вопрос Вяземский.

— Это как знать, Фёдор Мстиславович. Послал меня к тебе Великий Государь наш, Василий Иоанович. Слух дошёл до Москвы, что у тебя две девы объявились, кои называют себя царевнами царьградскими. Правда ли это?

— Правда. Михаил Васильевич.

— Где же они, Фёдор Мстиславович? Али прячешь их?

— Зачем прятать? Этих царевен не спрячешь. Старшая, Александра, вон она. С воями со своими мечами учебными машет.

— Где? — Брови московского боярина выгнулись дугами.

— Лабраториях. Тьфу ты, язык сломаешь, прости господи. Мыло делает и зелье огненное, что посильнее чёрного пороха. Ты проходи, Михаил Васильевич в терем, да люди твои пусть спешиваются. Сейчас банька будет. Потом за стол сядем. Всех накормим. Устали поди с дороги то. Путь не близкий.

— Не близкий, Фёдор Мстиславович. И в баньку сходим и за столом посидим.