Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Или не очень юного — довольно-таки затруднительно определить оный, когда предмет интереса находится лицом к озеру, а ""кормой"" к кустам. Корзинка с чем-то съедобным, расстеленное в тени от дерева покрывало, рядом с которым лежали туфли, на отдельной тряпочке — аккуратные стопочки верхней одежды и зонтики. Еще рядом с корзинкой обнаружились два небрежно брошенных на травяной ковер лакированных ящика переносных мольбертов — девицы оказались художницами. Время от времени юные дарования о чем-то жарко перешептывались, сближая свои головы, и дергали ножками, отгоняя комаров — отчего тончайшие сорочки довольно откровенно обтягивали женские фигурки.

""М-да. Похоже, я медленно, но верно становлюсь конченым параноиком. Был бы в руках Кнут, так не постеснялся бы причесать эти кустики парой-тройкой очередей — а потом думал бы, куда девать получившийся результат"".

Поймав себя на том, что уже подобрал сразу три подходящих варианта, в которых любительницы обнаженной мужской натуры бесследно исчезали, Александр неожиданно почувствовал, как уходит напряжение.

""Кем я стал?.. Вместо того, чтобы просто поинтересоваться тем, кто же на меня смотрит, устроил вначале заплыв, затем забег, и на полном серьезе обдумываю — что бы я сделал с телами в случае чего"".

Он полежал ничком, успокаиваясь, а затем еще раз окинул своим многоопытным взглядом довольно костлявые прелести.

""А все же, пожалуй, я несколько погорячился. На коров они никак не тянут, не те стати. Самое большее — на коз. Молодых, и сильно отощавших. Рязанская фанера, блин!""

Князь отполз на десяток шагов, поднялся, и уже не сторожась как раньше, потопал обратно к месту своего ""десантирования"", отмахиваясь от озверевшего комарья тихонечко сорванной веткой.