Александр Агренев. Трилогия (СИ)

В наступившей тишине, которую так и тянуло назвать мертвой (оставшиеся в живых воры дружно прикинулись ветошью), стало слышно, как пронзительно и тревожно заливается чей-то свисток, и где-то невдалеке суматошно перекликаются люди. По составу вновь прошла судорога, на сей раз сдвинувшая вагон гораздо дальше — на добрую сажень.

— Игнат, ты как там?

— Прыткий какой, с-сученыш! А?

— Давай наверх.

Растерявший все свое веселье напарник легким перышком взлетел на свое рабочее место, а вот Демид наоборот, спрыгнул вниз.

— Как прибудешь в Вержболово, сразу отбей телеграмму в Сестрорецк. Понял?

— Все сделаю, братка, будь уверен.

— И я постараюсь отправить. Ежели мне только дадут такую возможность.

На долгий, и такой короткий миг мужчины соединили свои взгляды, потом Игнат тихо-тихо добавил.

— Ты же знаешь, командир своих не бросает…

Навалившись на здоровенное полотнище вагонной двери, Демид без особых усилий ее закрыл, кое-как приладил на место грубо сорванную пломбу, и только после этого ответил.

— Знаю.

Огляделся, задержав взгляд на ""ветоши"", талантливо изображавшей ну очень глубокий обморок, дошел до остывающего бегуна, и поглядев на дело рук своих, тоскливо сплюнул.

— Твою же мать!

А голоса путейцев раздавались все ближе и ближе…

***

— Всего наилучшего, кузина.

Имитация поцелуя руки, что-то вроде полупоклона — и все, положенные формальности соблюдены. Прощание с ее супругом было еще короче — мужчины коротко пожали друг другу руки, и тут же ""разошлись, как в море корабли"". Проводив двоюродную сестрицу, титулованный аристократ старательно задавил радостное настроение (не дай бог что-то отразиться в глазах!) и развернулся к Татьяне Львовне.

— Саша, я надеюсь увидеть тебя этим летом.

Любимая родственница князя Агренева вроде бы и спрашивала у своего племянника, но глядела при этом так, что сразу становилось ясно — это не вопрос, это утверждение.

— Разумеется, тетя.

Госпожа Лыкова ласково улыбнулась (типа — ну кто бы сомневался), и наконец-то царственно проследовала в свое купе. Следуя за ней, Александр тихо вздохнул. Нет, он любил и ценил общество своей старшей родственницы (единственной, кого он по-настоящему принял в этом качестве), но иногда Татьяны Львовны становилось слишком много.