Александр Агренев. Трилогия (СИ)

Так что он просто отдыхал от трудового подвига за столом, допивал оставшийся в кружке чай и время от времени с непонятной задумчивостью поглядывал на кота.

— Александр Яковлевич, может еще наготовить?

— Да ну что вы, я и то, что было, еле-еле одолел. Так что благодарствую за угощение, теперь, пожалуй, до самого ужина не проголодаюсь.

Надо сказать, еще с Олькуша Марыся изрядно терялась, слыша от своего гостя столь вежливое обращение. Кто он и кто она! Вельможный князь, офицер в немалых чинах, богатый настолько, что у нее просто воображение отказывало — и разговаривает с ней исключительно на вы.

Подхватив на руки привезенную мужем обновку, гость покрутил в руке левый сапог, покосился на греющегося на печке кота и удалился на второй этаж, собираться и готовиться к отъезду. А оставшиеся наедине супруги занялись делом: он усердно заработал ложкой, а она сидела напротив и с легкой улыбкой глядела за тем, как ест ее мужчина… До той самой поры, пока с улица не донесся басовитый лай Шарика.

— Чего стоишь, уйми псину! Не видишь, что ли, на кого лает?

В селе и появление простого полицейского урядника уже было событием тревожным, а тут такой чин пожаловал! Дождавшись, пока собачий голос утихнет, Прокофий Афанасьевич напористо поинтересовался:

— Савватей-то нынче дома? Ну так чего замерла как неживая, веди давай.

Муж при виде станового пристава хотя дрогнул лицом, но суетиться не стал, да и вообще проявил непривычное для чиновного гостя спокойствие, тем самым немало его удивив. Да и не только его — староста нет-нет, да и поглядывал с недоумением на осмелевшего непонятно с чего сельчанина.

— Вожин Савватей?

— Он самый буду.

Не услышав привычного — ваше благородие, становой пристав недоуменно выгнул левую бровь и совсем было начал багроветь щеками, но все-таки сдержался и продолжил говорить.

— Мне донесли, что у тебя гость поселился, дрова тебе колет, лопатой машет. А сам в больших чинах, да к тому же чуть ли не в дворянском достоинстве обретается.