Александр Агренев. Трилогия (СИ)

– А вот мне любопытственно, вы только на русском заполняете или и на других языках можете?

– Гха… Было бы желание.

Собеседник Александра многозначительно посмотрел на незаметно перекочевавшую к нему под левую руку радужную бумажку.

– Есть желание. Немного, но есть. Так как, почтенный Войцех… к сожалению, не знаю имени вашего батюшки. Беретесь мне помочь?

– Пожалуй, что и да. Что именно вас интересует?

– По одной бумаге на русском, немецком и венгерском языках.

– Однако! Но можно. Еще четыре таких же. – Писарь легонько пошевелил пальцами, поглаживая сторублевку, благожелательно улыбнулся и продолжил: – И дело ваше устроится наилучшим образом.

«Значит, цену заломил. Поторговаться? Не, лениво…»

– Уже надумал. Где и когда?

– Молодые, все поспешаете. Впрочем, воля ваша. Через неделю тут же. Вы мне оставшуюся сумму – я вам ваши бумаги. И записи устроим, как полагается.

– Договорились, пан Ставински.

Неделю спустя Александр заявился в трактир, только на час раньше уговоренного срока – посмотреть, послушать, заодно покушать.

– Рад вас видеть, пан Абай.

– Взаимно. У вас все готово?

– Разумеется. Прошу за мной.

Пока они не спеша шли через половину трактира к стойке буфетчика, а потом в тайную комнату через узкий проход за этой самой стойкой, Александр незаметно снял с предохранителя уже взведенный «рокот». Береженого бог бережет. А не береженого – конвой стережет.

«Проходной двор, но тайный, как же! Как дети!»

Старик расположился на немилосердно заскрипевшем (скорее, жалобно застонавшем) стуле и обстоятельно разложил перед собой три бланка паспортов и набор бутылочек с чернилами.

«Российская империя, Австро-Венгерская империя и Второй рейх – неплохой набор получится».

Только Войцех открыл рот, собираясь что-то уточнить, как позади Александра едва слышно скрипнула дверь. Половой с подносом в руках успел сделать всего два шага, потом у него случился полный паралич конечностей от вида незнакомого, но явно настоящего револьвера странной формы. А главное, с таким дулом!

– Пан Абай, это я попросил принести.

– Прошу прощения.

Оружие исчезло так же, как и появилось – незаметно и моментально.