Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

Наконец, она тихо прошептала:

– Я соскучилась…"

"– Я тоже, милая… – прошептал Ги и нежно вошел в нее…

Они лежали и молча смотрели друг на друга, утомленные любовью и страстью. Грудь Жанны вздымалась, ее щеки горели, и в глазах светился удивительный блеск. Ги улыбнулся, поцеловал ее и сказал:

– Милая, мне надо ехать…

– Куда?.. – Жанна приподнялась на постели. – Зачем?..

Ги виновато пожал плечами:

– Король прислал гонца, мне надо срочно уезжать ко двору…

– Опять… – Жанна закрыла лицо руками.

– Почему, опять… – попытался успокоить ее Ги, отнимая руки от ее лица.

– Это ты считаешь нормальным? – Заплакала Жанна. – Нормальным?! Я не вижу тебя толком, ты вечно носишься со своими рыцарями, как оглашенный, по южным землям Тулузы, приезжаешь на годик-другой, и, пожалуйста, снова уезжаешь…

– Прошу тебя, умоляю, не плачь… – Ги поцеловал ее мокрые глаза. – Откуда ты знаешь, что я опять уеду надолго…

– А, как же мой сон?.. – грустно ответила Жанна. Она вдруг посмотрела на него и, хитро прищурив свои огромные черные глаза, спросила.

– Побойся Бога, милая… – засмеялся Ги. – Какая, к черту, жена в Тулузе…

– Ну, не в Тулузе, значит, в Каркассоне… – не унималась Жанна, ревнуя Ги.

– А, причем тут Каркассон…

– Притом! Ты же был там сенешалем во времена покойного графа Симона де Монфора! Завел, наверное, какую-нибудь пылкую южанку, она окрутила тебя, бестолкового, заворожила! Может, она и детей тебе успела нарожать?.

– Бред какой-то… – удивился Ги. – Пойми, мне никто не нужен, кроме тебя и наших детей!..

– Не знаю, не знаю… – засмеялась Жанна, – все вы так говорите, наверное, когда уезжаете от жен неизвестно куда!

Ги открыл рот от изумления, не находя слов возразить ей. Жанна посмотрела на него, громко засмеялась, поцеловала нежно, и тихо прошептала на ушко:

– Глупый! Я шучу…

– Ох, а я, признаться, просто растерялся… – улыбнулся Ги.

– Однако, милый! – Жанна улыбнулась и кивнула глазами на него. – Ты, мой родной, приятно оживился, когда я начала тебя ревновать! Смотри, как напрягся…

Ги не успел ответить, как Жанна опустила голову и…. Голова закружилась, Ги судорожно глотнул воздух, закрыл глаза от удовольствия.

– Колдунья, – прошептал он, задыхаясь от удовольствия, – настоящая и самая любимая моя колдунья…

Они пролежали в постели почти до вечерней молитвы.