Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

Все это странно…».

Он приказал колонне двигаться, не обращая внимания на труп. Итальянцы заворчали, ссылаясь на дурные приметы, но, повинуясь приказу, двинулись из города.

Ги де Леви решил сопроводить их до выезда из Каркассона, чтобы приободрить и, заодно, перекинуться парой фраз с Гвидо.

Сенешаль подъехал к первой подводе, на которой сидел итальянец, и произнес:

– Вот, такие дела…

– Ерунда! Помнится, возле Милана, мы видели с десяток наших ребят, которым враги выпустили все кишки и размотали их по веткам деревьев… – ответил Гвидо.

– Это верно, брат мой… – кивнул сенешаль.

Гвидо посмотрел на него и спросил:

– Сеньор Ги, а куда подевались те два брата-близнеца, что уехали с вами во Францию?..

– Они погибли, Гвидо… – частично соврал сенешаль.

– Жаль, царствие им Небесное… – перекрестился тот, бросая на рыцаря недоверчивый взгляд. – А я, признаться, слышал другое…

– Что же, если не секрет? – Изобразил удивление сенешаль, пытаясь скрыть бледность, выступившую на его лице.

– Та история со смерть короля Риккардо Корлеоне уж больно странная какая-то…

– Нет, вполне обычная военная смерть. Если не считать, что он помазанник Божий…

– И не учитывать, что арбалетный болт, поговаривают, был красного цвета! Нам, итальянцам, сразу становится понятно, откуда в этой истории «уши растут»! Вендетта…

Ги укоризненно посмотрел на Гвидо. Итальянец, как ни в чем не бывало, сидел на повозке и щурился от яркого солнца, но его руки, с крупными пальцами, нервно барабанили по деревянной стенке.

– Да, ты угадал, это была вендетта. И позабудем об этом… – сказал сенешаль.

– Значит, они погибли? – Грустно произнес Гвидо. – Мадонна, а ведь славные были ребята…

– Истинно так, Гвидо. – Начал успокаиваться сенешаль, полагая, что итальянец поверил его словам.

– Только, сдается мне, что я видел недавно одного из умерших братьев. – Загадочно произнес Гвидо, бросив хитрый взгляд на рыцаря. – Правда, я не совсем уверен в этом. Все-таки, сколько лет прошло, да тот был какой-то седой, к тому же, монах! Только, пожалуй, глаза и повадки этого седого монаха выдавали в нем бывалого воина…

Ги вздрогнул, сдержал свое удивление цепкости памяти итальянского арбалетчика, и ответил, пристально посмотрев на него:

– Будем считать, по крайней мере, до твоего возвращения, что ты ошибся.

Гвидо равнодушно пожал плечами и ответил:

– Христа ради, сеньор. Как скажете – так и будет.