Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

Тканое полотно, закрывавшее грубую каменную кладку стены, было испещрено сценами греческих и римских мифов, посвященных красавицам, героям и богам прекрасной и легендарной, но давно ушедшей эпохи.

Ги жестом пригласил рыцарей пройти к столу, а не толпиться возле дверей.

– Сеньоры, прошу вас разделить со мной эту скромную трапезу в честь моего счастливого возвращения в Каркассон! Мессир де Марли, мой дорогой Жильбер, не надо жаться к дверям, проходите…

Бушар растерянно смотрел по сторонам, не решаясь сделать шаг.

– Клянусь спасением души, я видел такую красоту лет двадцать назад! Да и то, в Константинополе…

Ги незаметно кивнул Марии, взял под руки рыцарей и повел их навстречу женщинам. Дамы прервали музыку, скромно опустили глаза.

– Ги, а ты, однако, кудесник… – шепнул ему на ухо де Клэр, – надо же, ухитрился отыскать среди войны таких прелестных розанчиков…"

"– Как видишь… – улыбнулся сенешаль. Он подвел рыцарей к женщинам и вежливым тоном представил рыцарей дамам.

Женщины присели в изысканном реверансе, Жильбер учтиво поклонился, а Бушар растерянно кивнул, потоптавшись ногами для солидности. Ги улыбнулся, его забавляла неуверенность и нерешительность де Марли, которая проявлялась в общении с женщинами.

– Мессир де Клэр, мессир де Марли, позвольте вам представить донью Марию де Ла Роом, мою верную подругу и женщину, поддерживающую меня в трудную минуту.

– Донья Мария… – поклонились рыцари.

Мария густо покраснела и прижалась лицом к плечу сенешаля. Она была рада и счастлива, что наконец-то услышала от Ги такие искренние слова. Ги нежно обнял ее и представил дам:

– Мессир Жильбер, представляю вам, – сенешаль специально сделал акцент на этом слове, – донью Розалию де Люнель, подругу доньи Марии и фрейлину графини Алисы де Монморанси-Монфор…

– Польщен честью, донья Розалия… – ответил Жильбер, потрясенный красотой прекрасной южанки.

Ги перехватил его восторженный взгляд, улыбнулся и, повернув голову к Бушару де Марлю, сказал:

– Мой друг Бушар, позволь представить тебе сеньору Изабеллу де Люнель, даму удивительной красоты и благодетельности!

Бушар покраснел, словно рак, неуклюже поклонился.