Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

На Юге полно всякой заразы, даже наш лавный дед, Людовик Воитель, захворал и умер от поноса после своего похода в земли Оверни, а они значительно севернее Окситании! Я хочу успеть, еще до своей смерти, навести там порядок, чтобы ты, не приведи Боже, там не оказался с войском…

Людовик удивленно посмотрел на отца. Таким заботливым он его еще не видел. Филипп продолжил:

– Запомни мои слова, сын, и заруби их себе на носу! У тебя, слава Богу, есть отличная и мудрая жена, Бланш де Кастиль, Герен, Матье и Бартелеми, еще, дай им Бог, проживут немного и помогут тебе.

– Я все понял, батюшка… – принц поклонился.

– Да ничего ты не понял! Если бы понял – не выкрутасничал бы все это время, а жил мудро и правильно…

– Но, отец! – Принц покраснел.

– Ладно, не обижайся. – Филипп улыбнулся. – Кому как не мне, говорить тебе правду. Твои придворные, наверняка, будут льстить, и врать тебе…

– Отец, мой король, позволь сказать… – Людовик нервно дернул плечом и посмотрел на отца.

Филипп пожал плечами и ответил:

– Говори, сын, только думай, что скажешь…

Принц гордо поднял голову и произнес:

– Мне неприятны мысли о том, что князей вот запросто можно лишить жизни! Ведь только Господь определяет, кому и когда умереть. Или, я ошибаюсь отец?.

Король молча вздохнул, поправил золотую цепь, висевшую у него на шее, поднял глаза на сына и ответил:

– Ошибаешься, сын мой и наследник, ох, как ошибаешься…

– А, может…

– Никаких «может», наследник! Никаких! Запомни. Все, что угрожает спокойствию короны, не имеет права на жизнь! Запомни! Только смерть врага может дать нам уверенность в завтрашнем дне…

– Но, ваше величество, – принц попытался язвительно парировать, – тогда, почему же его светлость бывший граф де Булонь до сих пор жив?.

Король так грозно посмотрел на сына, что Людовик отпрянул назад, испугавшись отца.

– Рено де Даммартен имел счастье быть моим другом. – Он замялся и поправил себя. – Вернее сказать так – это я считал, что эта змея мой друг. Только это и позволило ему остаться в живых…

Принц побледнел, он понял, что затронул за живое своего отца:

– Прости меня, отец, прости…

Филипп невесело улыбнулся и ответил:"

"– Ничего, Бог простит. Думай сначала, а потом говори.