Алан. Скажи, что ты моя…

Своими темпами, своими масштабами, своим богатством, своими возможностями… Помню, как мы вышли на перроне Павелецкого вокзала, пробрались к выходу сквозь карканье ушлых таксистов и буквально ошпарились, как от кипятка, этой бурной энергетикой столицы. Шикарные машины быстро проносились по Садовому кольцу. С надменным пренебрежением на нас сверху смотрели окна дорогих домов центра, яркими витринами сверкали рестораны и салоны красоты, попасть в которые я тогда даже и не мечтала… Сколько таких голодных до хлеба, счастья и богатства девочек вышли точно так же из дверей Павелецкого вокзала за эти годы –  и не сосчитать… Сколько нашли в Москве свое место, сколько здесь потеряли, сколько вернулись с разбитым сердцем и пустыми карманами восвояси, сколько не вернулись вообще…

– Знаешь, сейчас освоимся, а там можно будет и про заочку подумать… – строила очередные грандиозные планы Райка.

А я… Я пока задвинула все свои мечты глубоко и подальше… Не до этого было… Не мой удел был мечтать…

Нам тогда еще никто не подсказал, что нельзя голословно верить фото на сайтах, нельзя перечислять деньги загодя, оплачивая жилье, которое не видели, даже если арендодатели на тебя и давят фразой типа «не внесете аванс, сдадим другому, а предложение лучшее на рынке»…Съемная комната в коммуналке оказалась тем еще клоповником.

На следующее же утро, не спав ночь напролет из – за шумной гулянки за стеной, мы с Райкой задались новой целью  –  найти что – то поприличнее, жаль только, что за этот хламник уже успели внести три тысячи –  и никто, конечно же, теперь нам эти деньги возвращать не собирался…

– Ладно, перекантуемся до конца недели –может что подвернется… Есть же пока мамкина заначка…, –  успокаивала то ли меня, то ли себя подруга.

Я не хотела зависеть от Райки, мне было неудобно, что у меня в кармане дырка от бублика, а она тратит последнее из отданного матерью. Я уважала Веру Павловну. Она всегда относилась ко мне хорошо. Более того, именно ей я обязана сносным знанием русского и английского языков.