Академия Ранмарн

Меня лишили и этого… А вскоре меня лишат имени, работы, того, чему отдавала всю себя, но никто не отнимет у меня мою любовь! Я буду любить тебя, Алес Агейра, пусть даже в качестве протеста. Буду больна тобой, но ты никогда не узнаешь об этом… Никто не узнает и не отнимет того малого, что я позволила себе — просто любить…

Я улыбнулась… И пусть любить — это очень больно, но это мой выбор, и я не буду лечить себя от этого чувства… И другим не позволю!

…Наверное, я уснула, потому что очнулась от тихого: «Маноре Манире, проснитесь, пожалуйста…» Открыла глаза и вздрогнула, увидев полную грусти улыбку Агейры.

— Инор Агейра? — перевела взгляд на его спутника: — Инор Хаес? Что случилось?

Агейра сидел на корточках перед креслом, на котором я спала, но едва проснулась, встал и отошел. Упорно старалась смотреть только на Хаеса, видимо, под влиянием моего взгляда он и ответил:

— Непредвиденная ситуация, маноре. Так получилось, что… арарсар повредили корабль, на котором перевозились дети…

Резкий смех заставил вздрогнуть, но Агейра столь же резко оборвал свою неконтролируемую реакцию и с яростью произнес:

— Она… спутница ведущего, так что можете говорить правду!

Хаес с неприязнью взглянул на него, но все же сказал:

— В процессе боевых действий… — Снова смех атакующего, и наблюдающий резко завершил фразу: — Был поврежден корабль с детьми, атакующий Агейра сумел попасть на корабль и довести его до JE-нкора, мы сделали все, чтобы…

Хмыкнув, Агейра отвернулся к дверному проему, я не выдержала:

— Возраст?

— Пять — семь лет, — хрипло ответил атакующий и взглянул на меня.

Больше вопросов не было, точнее, не было времени их задавать и получать ответы. Вскочив с кресла, мгновенно обулась и, на ходу заплетая волосы, приказала:

— Ведите к ним, быстрее!

Раз перевозились дети, значит, это дети от государственных браков — будущие военные. Остальные категории подрастающего поколения не покидали Талару, так как только военных возили на полевые учения. Этих детей всегда переправляли предельно осторожно — в таком возрасте стрессы недопустимы, потому как в дальнейшем полученная в детстве психологическая травма могла обернуться ошибкой в боевых действиях.

"Конечно, был шанс все исправить, но, во-первых, шанс представлялся очень маленьким, а во-вторых, действовать необходимо было немедленно.