Академия пурпурной розы (СИ)

С разгону, с разбегу — влетаю в любимую спину, прижимаюсь всем телом, обнимаю, утыкаюсь лицом.

Морвин вздрагивает, медлит секунду, а потом сжимает крепко мои запястья, скрещенные у него на груди.

Тогда начинаю рассказывать я. Обо всем, что случилось за эти дни. О злой магии, которая опутала мой разум паутиной лжи. И чем дальше говорю, тем сильнее, до боли, он сжимает мои руки. Наконец, выговариваюсь, выдыхаюсь, пересохшим горлом шепчу последнее, что хотела сказать.

— Давай просто обещаем друг другу, что больше никогда?.

Он поворачивает мою правую руку тыльной стороной запястья к себе. Вспыхивают очертания призрачного паука, которые постепенно бледнеют и исчезают без следа. Целует это место, и теперь там только след от его поцелуя, и больше ничего.

Медленно, не отпуская моей руки, поворачивается ко мне.

Меня штормит и качает от противоречивых чувств.

Морвин смотрит на меня пристально и как-то по-особенному пару мгновений, но по-прежнему молчит.

А потом он вздыхает и порывисто обнимает меня, прижимает к себе до хруста костей. Говорит мне куда-то в шею голосом, приглушенным от обуревающих эмоций.

— И все-таки в этом мире ты не останешься…

— Морвин!!.. — готовлюсь спорить я до последнего, но он продолжает.

— …просто обгоришь вся и облезешь до самых косточек, Ледышка. Поэтому когда все закончится, мы уйдем в твой мир.

Отрывается от моей шеи и снова испытующе смотрит в глаза. Берет аккуратно за подбородок и приподнимает мое лицо.

— В этом мире я уже назвал тебя своей женой, будет странно повторно проводить обряд. Так что поженимся, как только вернемся в твой.

— Умгу.

Могу только мычать как дурочка, потому что сердце разрывает ослепительное счастье.

— Жаль, что выбросил кольца… скую тебе новые.

— Я их подняла.

На его губах играет улыбка, в глазах разгораются знакомые лукавые огни.

— Какая у меня предусмотрительная невеста. Только бедовая немножко. Оказывается, стоит отпустить на шаг — и она умудряется или в шкаф угодить, или заклятие поймать… так что больше не отпущу.

А потом мы срываемся — и впиваемся друг в друга всей силой накопившегося за время разлуки голода.

Упоительные, сумасшедшие поцелуи — до боли в губах.