Академия пси-хов: внушить, влюбить, убить...

— И все же короли приходили к нам на помощь, когда их звали, — Наареш говорил спокойно и веско, и я тоже постаралась успокоиться. Огляделась с холодным достоинством. — Правда, отец?

— Правда, — согласился бирюзовый.

— Мы дали им в руки Академию, чтобы они регулировали магические ресурсы, — произнес ледяной. — Арх должен быть клеймен, это единственное условие, которое мы ставили. Ради чего нам теперь нарушать собственные соглашения и покрывать инферну уровня арха?

Наступила тишина. Сердце стучало в груди, билось в виски.

Наареш отпустил мою руку. Сделал шаг вперед.

Обвел взглядом собравшихся и в полной тишине произнес:

— Ми Элизабет д`Аэртавен моя нарра.

Слова прокатились по огромному залу, взлетели к высокому своду потолка, обвились вокруг тонких, уносящихся ввысь колонн и, кажется, вырвались сквозь высокие окна, чтобы разлететься по всему миру.

Что он сказал? Нарра? Я — нарра?!

Да почему же этот гад чешуйчатый молчал! Почему не поговорил со мной, не предложил обдумать тактику и стратегию вместе… ох, козлик!

— Ты уверен, сын? — первым отмер бирюзовый.

— Абсолютно.

— Для дракона нет хуже участи, чем нарра другой расы, — произнес ледяной.

С чего бы, интересно? Можно подумать, другие расы не способны любить!

— К сожалению, — сверкнул глазами серебряный, — вы так долго нам это внушали, что я не прислушался к себе сразу, не распознал ее и усиленно старался не верить своим чувствам.

— Со всем уважением, — вышел вперед черно-красный родственничек Эриверии, — вы пока не можете жениться.

Это еще почему?!

— Состояние вашей горы, ваш дворец говорят о том, что ваша сокровищница недостаточно наполнена…

Это он приценивался, что ли? И чем плох дворец? Может, лунный камень и не самый драгоценный, но до чего красив!

— Поэтому, — гневно сверкнув глазами, Наареш ступил еще немного вперед и вытащил что-то из-за пазухи.

Ларец! Тот самый, что приснился мне во сне, из лунного камня! Затаив дыхание, я смотрела, как он раскрывает его, слушала прозвучавшие громом слова:

— … поэтому я дарю ми Элизабет Сердце моей Горы.

С этими словами он развернулся и, глядя в глаза, протянул сияющую шкатулку.