Академия пси-хов: внушить, влюбить, убить...

Что-то такое я уже видела…

«Лиз, в кино пойдешь?»

Это же Сережка! Но я хоть убей не помню, чтобы он меня приглашал… Он ведь мне нравился, я же почти собралась к нему позаигрывать: казалось, сам он никак не решится. Несмотря на взгляды, которые ловила на себе.

Высокая фигура с длинным светлым хвостом у машины…

Я схватилась за голову, не понимая. Действительно Наареш? Он был в моем мире и раньше, беседовал с Сережкой? Что-то ему внушил? Зачем? Может, и других кавалеров отваживал?!

Дернулась было. В голове вспыхнул образ рыжей — той самой, что намертво приклеилась к дракону в моих видениях.

То есть значит, у него самого какая-то девица в анамнезе, а мне — ни к кому не подойти?!

Палец вдруг обожгло, я с недоумением глянула на загоревшееся колечко-накопитель.

— Лиз, смотри на меня, — теплые пальцы коснулись головы, дракон требовательно приковал к себе мой взгляд. — Лиз, все хорошо. Тарр спровоцировал выброс магии, ты справишься.

Вырвавшись, я оттолкнула его руки.

— А если не хочу? Не хочу с этим справляться! Ты заставляешь меня что-то забывать, зачем? Ты ведь был на Земле, да? Что ты скрываешь от меня?

— Тише, моя хорошая, успокойся… — сильные руки прижали к себе, пригладили волосы.

А глаза… я сгорала, плавилась во взгляде зеленых глаз, вертикальные зрачки сделались огромными, и я проваливалась, проваливалась в них.

Наареш чуть наклонился. Мои блоки дрогнули, я чувствовала, купалась в его эмоциях, ощущала огненную лавину и тут же неожиданную нежность. И что-то еще…"

"Когда-то мы уже сидели вот так.

Поддавшись искушающему порыву, преодолела эти несколько сантиметров до его манящих губ.

На миг меня опалило дикой, необузданной, сумасшедшей страстью.

Через миг дракон напрягся, оглушая тишиной, словно он резко опустил железобетонные ментальные щиты.

Сжал кулаки — но я успела заметить странные пятна, словно после ожогов. Вспомнила, как он дернулся там, в парке.

— Что это было? — прошептала ошарашенно.

Показалось ведь, что я почувствовала его эмоции.

Приподняв руку, он чуть коснулся пальцем моей щеки.

— Я не могу… — пробормотал, отвернувшись.

Получается… его обет как-то связан именно со мной? Он не может сказать то, что касается именно меня. И не может сделать… что? Ведь дотрагивается до меня нормально, на занятиях там, во время танца… То есть получается…

— Как это понимать, мие Шаасхен?

Вздрогнув, я подняла глаза.