Академия моей любви

Но увидев, как шокировано вытянулось лицо подруги, поспешно пояснила: – Как человек! – глаза Кори стали напоминать блюдца. – То есть как не челок! Тьфу ты! Как личность! Вот!

– Э-э-э… – применила боевичка мой репертуар. Идея, что у оборотня есть личность в её голове, похоже, не укладывалась. – Ладно! Не важно. В общем, я же с прихвостнями альфы сидела.

Я кивнула – манёвр подруги, героически устроившейся за тем самым переставленным столом, я заметила и оценила. Кори словно поставила себя на одну ступеньку с ними: смотрите, мол, это свита волчьего принца, а я – свита нашей принцессы.

Оборотни на незапланированную соседку по трапезе бросили по одному косому взгляду, но прогонять не стали, безмолвно признав её права и статус.

– Так вот, – продолжила Коризана, – они обсуждали, что альфа перебарщивает с аурой. Что сейчас самку вожделением накроет, а полосатого придурка от злости разорвёт.

– Что? – выдохнула я. Подозреваю, что глаза мои при этом стали круглее и больше Кориных.

– Прости, – потупилась подруга, – про самку – это они так сказали.

– Да я поняла. Ты мне другое объясни!

– Про ауру?

– Они так прямо при тебе обсуждали?

– А, ты об этом! Понимаешь, – Кори понизила голос, как будто в пустой комнате её кто-то мог услышать кроме меня, – они на волфаре говорили. Это их язык. А я… Я немного его знаю, – почти беззвучно прошептала боевичка. Словно не в знании иностранного языка, а в убийстве призналась.

– Так это же хорошо! Хорошо же? – унылое лицо подруги выражало явное несогласие с моими словами.

 – Ты в школе учила?

– Да ты что?! В какой школе? – всплеснула руками боевичка. – Кто же волчий язык преподавать станет? Это всё ба! Она у нас в поместье оборотня приютила. Его каким-то заклинанием задело и после этого стало от мяса тошнить. Пришлось из стаи уйти. Вот он и устроился у нас садовником. А в благодарность меня и братьев волфару учил – ба настояла, сказала, что в жизни всё пригодится.

– Правильно сказала! – закивала я. – Видишь, уже пригодилось!

– Да, только это запрещено.

Оборотни с придурью – носятся со своим ""языком предков"" как с тухлым яйцом. И на тех, кого всё-таки обучают, запрет на передачу знаний накладывают. Так что, если выяснится, будет скандал. Садовника нашего прибьют показательно, а нам с братьями по печати влепят. А это больно! Да ещё и переводчиками документов работать заставят на какой-нибудь заставе, – совсем уж кислым голосом добавила Коризана. – Так что ты никому не говори, ладно?

Уровень доверия я оценила.