Академия моей любви

Под курткой Коризаны пряталось настолько худенькое тело, что я даже пытаться не стала её рубашки натягивать – к чему позориться?

Вместо этого обратила пристальное, можно сказать прицельное внимание на занавески. Помнится, кто-то из книжных героинь в трудной ситуации сварганил себе из портьерного бархата нехилый такой нарядец.

К счастью, уродовать интерьер не пришлось.

Удача определённо устроила сегодня пинг-понг, бросая меня из крайности в крайность. Вот сейчас, в третий раз за день, выступила на моей стороне.

В дверь – ту, что отделяла белые покои от коридора, а не спальню Кори от прочих комнат – постучали.

Кислая улыбка кастеляна, топтавшегося у наших апартаментов, не предвещала ничего хорошего, но вопреки ей за спиной вредного старика высилась целая пирамида из чемоданов.

– В виде исключения и только из уважения к её величеству! – процедил сквозь зубы кастелян и, сунув мне в руки свиток с увесистой печатью, пошаркал прочь.

– Это всё твоё? – изумилась Кори, когда справилась с отпадающей челюстью. Она даже голову закинула, чтобы рассмотреть примостившуюся на самом верху чемоданной конструкции резную шкатулку. И по-мальчишечьи присвистнула.

– Вероятно, моё, – с некоторой опаской признала я. – Только непонятно, как это внутрь затаскивать.

– В смысле, как?

– Ну, наверное, придётся кого-то из парней искать, чтобы помогли, – перспектива не радовала, но что делать?

– Это ещё зачем? – возмутилась подруга.

Пока я хлопала ресницами, обнимаясь с этим тяжеленным куском древесины, Кори важно вышагивала вокруг чемоданов и бормотала что-то себе под нос. Этот её вояж так и тянуло сопроводить воем про ёлочку и призывами деда-мороза.

Честно говоря, я бы не удивилась, если бы от приплясываний и бубнёжа сокурсницы пирамида вспыхнула синим пламенем.

– Вспомнила! – После чего принялась тыкать слегка засветившимся пальцем куда-то под чемоданные ручки. От этих её манипуляций чемоданы тоже начинали слегка мерцать – один за другим. А ещё стали расползаться во все стороны как тараканы, пока не выстроились ровненьким, зависшим в полуметре над полом косяком.