Академия моей любви

Мыслей его я больше не улавливала – как будто моя стихийная телепатия решила на время заткнуться, дабы не нервировать хозяйку чужими откровениями.

Оставалось надеяться, что она откликнется на мой призыв. А если нет… Даже думать не хочется!

Оуэн развернул над скамейкой что-то вроде тента из магических нитей и плюхнулся рядом, вытянув руку за моей спиной.

– Ну что, принцесса, поговорим? – произнёс он и слегка дёрнул меня за волосы.

В этих его наглых почти объятиях, даже сквозь одежду ощущая тепло от прижавшегося к моему бедру колена, я чувствовала себя как гриб на сковородке – готовой вот-вот ""выстрелить"" в дальний угол кухни.

– О чём? – натянув на лицо приторную улыбку, поинтересовалась я. Нужно было потянуть время, чтобы сосредоточиться. Повторить то, что удалось мне утром.

Если бы кое-кто ещё не отвлекал!

– Например, о девичьих секретах, – не стал тянуть Оуэн. Он вообще не терялся – заграбастал мою ладонь в лапу и принялся пальцем выводить на внутренней стороне запястья сердечки.

В общем-то, так оно и есть, но только когда парень симпатичен, а не раздражает как этот чёрно-белый индюк.

– А может лучше о тебе? Я же почти ничего о тебе не знаю! – закинула я удочку, начиная концентрировать энергию в голове.

Во второй раз получалось и проще и сложнее, чем в первый. Проще, потому что повторить уже знакомое всегда легче; а сложнее, потому что гадкий принц решил, что вещать о своих достижениях ему будет удобнее прямо мне в ухо.

Раздражение стало переходить в бешенство, и количество энергии вдруг резко увеличилось. Как будто я заливала воду тонкой струйкой, а потом вдруг плеснула из ведра. Ментальные щупы образовались сами по себе – не один, как утром, а сразу много. Они заколыхались вокруг моей головы, словно змеи у Медузы Горгоны.

От неприятной ассоциации я чуть с концентрации не сбилась. А потом как-то скрутила несколько тонких призрачных жгутиков в один канат и ввинтила его в черепушку Зёбера.

Я жутко напугалась и принялась осторожненько по одной вытаскивать ментальные ниточки обратно, пока не осталась одна – самая тоненькая.

Взгляд принца сразу стал осмысленным, и он продолжил фразу, будто ничего не случилось.