Пациентка по межзвездной переписке

Мы можем съездить к реке, ты ведь её так и не увидела. На нашем с тобой участке прыгают огромные лягушки. Петуния под шумок уже пыталась их собирать...

— И утаскивать в безопасное место? — я улыбнулась.

— Да, она была поймана мною на месте спасательной операции. Я очень переживал в этот момент, что она стребует с меня письменное заверение, что ни одна эта прыгающая тварь во время строительства нашего дома не пострадает, — он тихо засмеялся.

Я же взглянула на него так, что он замер, выдохнул и озвучил догадку:

— Она стребует, да?

Я моргнула в знак согласия.

— Значит, ставим тебя на ноги и едем собирать эту зелёную склизкую пакость, а после вывозим тихонько на участок твоих родителей и пусть разбираются сами? Как тебе идея...

— Ага, — я быстренько согласилась.

— Ну нет, — голос отца звучал возмущенно, — я согласен на эту живность только в жареном виде.

Услышав отца, я поморщилась. Нум призадумался.

— Есть плазма. — Мити, кажется, нас не слушал. — Проба восьмая, риск пять процентов. Необходимо подавить иммунитет.

— Сейчас займемся. Готовь все, — поцеловав меня в уголок глаза, Нум отошел.

Я же ощутила ноющую боль в бедре, словно мне кто-то незаметно сделал укол.

Хотя почему кто-то. Вполне конкретный муж, и шприц остался на металлическом столике. И папа наверняка все видел, вот и поддержал разговор о Петунии.

Вокруг одни продуманные мужчины...

И снова время раздражающе тянулось со скоростью улитки.

Наконец, к моей руке подвели еще одну манжету, и по трубке потекла светло-красная жидкость.

Нум придвинул к себе подвесной микроскоп и зафиксировал «лазерную руку»...

Следующие полчаса я выдержала с трудом. Мне периодически становилось плохо. Я слышала взволнованный голос мамы, вопросы отца, но не понимала, о чем они. Муж не отвлекался. Я могла видеть только его.

В ногах чувствовалось нарастающее покалывание. И если сначала оно не тревожило, то спустя какое-то время я была готова молить об обезболивающем.

Сердце моё билось словно в истерике. Периодически надо мной появлялся Мити и, стараясь успокоить, обтирал лицо влажной салфеткой.

— Ты молодец, Лиля, — постоянно шептал он, заглядывая в мои глаза. — Нум уберет всё, что только сможет. Ты так хорошо справляешься. Ты умница. Как всё закончится, я подарю тебе красивый подарок. Самой храброй девочке, которую я только встречал, — мокрая ткань постоянно скользила по моему лицу.

Мити поглядывал на датчики над моей головой мрачнея.

Глава 41

Кусая губы, я чувствовала на зубах противный вкус крови.