Пациентка по межзвездной переписке

— Извините, девочки, — орш поджал губы, пытаясь не рассмеяться, — мы еще с Астрой поняли, насколько у нас разный менталитет и сами понятия богатства и бедности. За вас будет платить в первую очередь Лэксар и Нум. Не по той причине, что отец не в состоянии, а просто потому, что идея с магазином принадлежит им. Никто не отдаст никакие чеки вашим родителям, это было сказано, чтобы их успокоить. Привыкнут к нам и сами все поймут. Но, так как я согласился вас сопровождать сюда, то и оплачивать часть товаров тоже я буду из своего кармана, как мужчина, который в данный момент вас опекает.

С этими словами он пошел быстрее. Стеклянные двери разъехались и поглотили нас. Моргнув, я попала в какой-то сказочный мир. Высоченный потолок, украшенный интерактивной люстрой, с которой свисали на переливающемся дождике карточки.

Я так и застыла с открытым ртом. Впрочем, всего в паре шагов от меня так же стояла и Камелия. Только вот разглядывала она пролеты над нами. Второй и третий этажи. Там ходили нелюди с тележками и пакетами в руках. Бегали в черно-белой форме продавцы-консультанты. Летали информационные экраны и демонстрировали рекламу того или иного товара. Горели вывески над бутиками. На стенах-витринах сами по себе листались каталоги мужской, женской и детской одежды, бытовой техники, электроники, посуды, наборов мейкапов.

— Да здесь заблудиться можно, — шепнула Петуния, — как найти зоотовары?

— Седьмой павильон, третий этаж, — негромко ответила Камелия. — Кажется, там что-то внушительное.

Переглянувшись, мы двинулись в сторону огромного лифта..."

"... Девочек было не остановить. Они словно обезумили обе. И если Камелия гребла шмотки, то Петуния — поильники, мисочки, учебники и книги. Маэр, провозившись со мной, не сразу заметил все это безобразие, а когда обернулся, на него уже летели две особы и, ничего не спрашивая, навесили на его руки пакеты.

Мгновение — и их смело.

Ками исчезла в спортивных товарах, а Пети — в канцелярских. Маэр же остался столбом стоять посредине коридора, увешанный как новогодняя елка покупками.

— Кажется, я сейчас буду очень грубым, — прорычал он.

А я... Протянув руку, сжала его запястье.

— Не порть им праздник, пожалуйста.