Академия хаоса. Когда рушатся стены

Изергаст вздохнул и сплел свои пальцы с ее.

– Детали, – напомнил он. – Лучше что-то такое, что задевает лично тебя. В эмоциональном плане. Представь, что ты стоишь там, у памятника и горюешь о моей скоропостижной кончине. На что бы ты обратила внимание? Погода, влажная земля пачкает твои туфли, птицы раздражающе чирикают…

– Я бы сперва посмотрела на даты, – ответила Миранда. – Но я не знаю ни вашего дня рождения, ни тем более смерти.

– Плевать, – сказал Изергаст. – Заставь меня поверить, что это надгробье существует.

От него так приятно пахло, что Миранда слегка потянулась над столом, вдыхая аромат. Открыла глаза – и некромант улыбнулся краешком губ.

– Я вижу себя возле памятника, – сказал он. – Это довольно странно. Я решил посетить собственную могилу? И без букета? Не верю.

– Давайте попробуем без контакта, – заявила Миранда, выдернув руки из-под ладоней некроманта.

– Как скажешь, – согласился он. – Если сложно с надгробьями, попробуй представить что-то свое.

Картинка была такой яркой и четкой, как будто Миранда проживала ее заново: высокий мужчина, что ведет ее в танце, так утонченно красив. На нем костюм, который идеально подходит к ее платью, и все вокруг уверены, что они пара. На его правой щеке едва заметная сеточка шрамов, брови темные и густые, волосы белые, а глаза зеленее травы. А потом все вокруг растворяется словно в тумане, и усмешка на тонких губах исчезает, он склоняется ниже…

Касание губ такое нежное, что дыхание перехватывает, а тело становится легким, почти невесомым…

Миранда тряхнула головой, прогоняя наваждение, и открыла глаза.

Изергаст склонился над столом и смотрел прямо на нее, и в его глазах было такое… Миранда распахнула ресницы, впитывая детали чужой фантазии, которая жила, дышала и двигалась, и казалась такой реальной, что кожу обжигало поцелуями, а тело чувствовало каждое прикосновение, каждый толчок… Белые волосы шелком скользят по обнаженной коже, тонкие пальцы рисуют на ней узоры, губы впиваются в ее рот, и это похоже на танец – неспешный, завораживающий, красивый, и хочется сорваться в дикий ритм, но зачем торопиться, если можно сдерживать страсть, чтобы потом взлететь выше неба…

Миранда сжала колени и зажмурилась.

– Прости, – глухо попросил Изергаст. – Я поймал конец твоей мыслеформы, а у меня довольно богатое воображение.

– Я заметила, – ответила Миранда, не открывая глаза.

– Это случайно вышло.

– Я так и подумала.