Академия Горгулий. Напарница дракона

Несмотря на поздний час, который вскоре собирался стать очень ранним, усталость от необходимости держать согревающее заклятие и уютное тепло моего одеяльного кокона, сна не было ни в одном глазу.

Слова Киллиана снова и снова звучали в голове: «Это могут быть не люди. А души умерших… Нет ничего хуже, чем быть некромантом в Содружестве». Очень хотелось сказать себе: «Да ну? бред! Какой из меня некромант?» Я ведь еще несколько месяцев назад и слова-то такого не знала. Впрочем, знала, конечно, но это понятие было от меня бесконечно далеко.

Но убедить себя не получалось. Теория Киллиана все объясняла! Почему стража проигнорировала подозрительное сборище во дворе замка. Почему ни Мелиса, ни Колт не проснулись, когда оголтелая толпа ломилась ко мне в комнату. Почему никто, кроме меня, не слышал свиста. Да, если все это были призраки, которых не видят обычные люди, то я должна быть… как минимум человеком с особой восприимчивостью.

Хотя Рабан говорил, что некроманты вызывали души умерших и родственники с ними общались, даже изменения в завещания от них принимались.

Мне очень не хватало теоретических знаний, чтобы разобраться, но в этот раз я не могла винить себя в лени и нелюбви к чтению скучных научных книг: ничего по некромантии мне, по понятным причинам, и не выдавали. И нужной литературы не найти в библиотеке: Рабан сказал, что все уничтожено.

"Эх, зря не прихватила ту книжечку, на которую у меня упал взгляд в кабинете. Там было что-то про базовые основы некромантии в названии. Правда, если я правильно поняла эмоциональные высказывания Влада, хранение такой книжечки – чуть ли не преступление! Значит, ее надо брать только в одиночестве, чтобы никто не знал, но одна я в то подземелье и в ту келью не вернусь ни за какие коврижки! Скорее всего, даже не найду снова нужный тупик, не говоря уже о том, что не знаю, как проявить и открыть дверь.

Мысли сами собой снова метнулись к Рабану. Может быть, сходить с ним? Он ведь к запретам по поводу мертвых земель относится довольно наплевательски, может, и мой интерес к теории его не шокирует? Или пока он будет осматриваться, я незаметно прихвачу книжку и спрячу…

Но память услужливо подсунула красивое лицо молодого преподавателя, перекошенное ненавистью, с горящими огнем глазами.