Академия Дальстад. Роза для ректора

Боевой маг решительно схватил меня за руку и грубо припёр к стенке со словами:

— Невеста, значит?

Кажется, я крупно влипла! Я открыла рот, чтобы объяснить пугающему меня декану, что он всё не так понял, но его не интересовали мои оправдания. Склонившись надо мной, он угрожающе прошипел:

— А мы-то думали, зачем Алистеру де Форнаму внезапно понадобился ассистент? Как давно вы планировали это с Леоном?

— Что “это”? — севшим голосом спросила я.

Как некстати! Останусь доказывать декану Альсару, что я не при делах и сама имею зуб на Хайдена — он вряд ли мне поверит.

— Это я у тебя хотел спросить: что ты задумала со своим женишком? Решили захватить власть в академии?

Предположение Аллена было настолько абсурдным, что я не выдержала и рассмеялась, чем сильно озадачила боевого мага. Да и нервное напряжение сказалось. Я решительно упёрлась ладонями в твёрдую, как камень, грудь Альсара, обтянутую рубашкой, и произнесла строгим тоном:

— Господин декан, дайте мне пройти.

— Окна были открыты, — зачем-то начал оправдываться Аллен, но мне было уже не до него. Я стремительно побежала по коридору, взлетела по лестнице, перепрыгивая ступеньки, и вскоре, тяжело дыша, стучала в дверь ректорского кабинета.

— Войдите!

Я приоткрыла дверь да так и застыла на пороге. Прямо перед моими глазами расстилалась весьма странная картина: Хайден откуда-то приволок огромную грифельную доску и что-то увлечённо чертил на ней мелом.

— Шевелись, не стой на пороге, — произнёс он, не отрываясь от своего дела. — И дверь закрой за собой.

Я выполнила распоряжение и встала за его спиной, вглядываясь в странную схему, которая, словно паутина, обрастала надписями круг за кругом.

— Почему опоздала?

Это был идеальный момент, чтобы нажаловаться господину Леону на бестактное поведение Альсара, но я отложила эту мысль на более подходящее время. Вместо того, чтобы извиниться, я холодно улыбнулась и честно призналась:

— Приходить не хотела.

Хайден пропустил колкость мимо ушей, указал мне пальцем на свой рабочий стол, на котором лежали несколько книг и завесил исписанную доску плотной тканью.