Академия Дальстад. Роза для ректора

Я окончательно запуталась и с тревогой посмотрела на мужа. Чего он хочет?

— Зачем ты притворялась?

— Всё не так, понимаешь…

— А я даже поверил на какой-то момент, что действительно тебе небезразличен, — горько усмехнулся Леон.

В груди что-то неприятно ёкнуло. Как бы ему намекнуть, что сейчас не время для этого разговора? Мне тоже было что сказать! Вот только я не была уверена, что готова сейчас открыть ему душу.

Мне было страшно признаться даже себе в том, что я влюбилась в своего фиктивного мужа.

Однако Хайден воспринял моё молчание по-своему:

— Нечего сказать? Впрочем, я так и думал.

— Не ожидал чего? — вполголоса спросила я, чувствуя, как сдавливает горло.

— Не ожидал, что милая и безобидная Розалин окажется отъявленной лгуньей, — жёстко ответил Леон. — Лучше бы ты и дальше продолжила меня избегать, чем притворяться, что нас связывает нечто большее, чем просто метка.

Желание успокоить Хайдена испарилось без следа. Что он сказал? Я лгунья? И это говорит тот, кто так бесцеремонно заявился в мою жизнь? Каков же мерзавец!

— Молчишь?

Он стремительно пересёк гостиную, надвигаясь на меня, как ураган, сметающий всё на своём пути.

Хайден склонился к моему лицу. Его глаза горели расплавленным золотом, светились в темноте, притягивая и пугая. Я закрыла глаза и, закусив губу, отвернулась.

— Испугалась? — его губы еле касаясь, скользнули по моему уху и от нахлынувших эмоций я сжалась ещё сильнее.

Я опасливо посмотрела на мужа, а он, нервно расхохотавшись, взял со столика горшочек с сейданской мятой и с силой запустил его в стену.

— Я ни разу не тронул тебя пальцем! — заорал Леон. — Не ударил, не нагрубил! Я ждал, как идиот, надеялся на взаимность! Я с ума сходил, пытаясь разбудить в тебе ответные чувства, хотя мог взять тебя силой! Я тот, кого боится вся знать столицы, ночной кошмар всех врагов короны, превратился в наивного идиота, потому что поверил! Поверил, что добрая, отзывчивая Розалин увидела, что я не чудовище и готова открыть мне своё сердце!

Внутри меня боролись два противоречивых чувства: убежать прочь и больше никогда не видеть этого мерзавца или сдаться и рассказать ему о своих чувствах.

— Даже сейчас ты смотришь на меня и молчишь, — процедил он сквозь зубы.