Академия чаросвет. Отражение

Раньше он был боевым чаром, Фалько говорил — одним из лучших. Как знать, может, участвовал в давней операции в Правых Порожках…

Профессор быстро нарисовал на доске схему, чем-то напоминающую зеркальные башни: несколько точек по кругу, лучи, смыкающиеся в центре.

— Разбавим теорию практическим применением знаний, — пробурчал Дунгер. — Итак, макруш, или по-простому — кошка ночи, один из самых распространенных и опасных хищников темной половины. Кошки ночи вполне приручаемые, особенно с помощью ментальных чар.

Он обвел мелом круг, соединяя точки.

— Логово макруш устраивает в ущельях и оврагах, а охотиться предпочитает в пустошах и на равнинах, где может развить отличную скорость, — Дунгер обвел класс взглядом. — Убежать не выйдет. Основная добыча кошек — тонконог, но она не побрезгует и человеком. Стая кошек, как минимум из трех особей, поджидает, пока добыча отобьется от стада, и атакует сразу с нескольких сторон.

— Шибануть ее чаросветом — да и делов, — буркнула Арвена с первой парты.

— Макруш больше ориентируется на звуки и запахи. Даже ослепленным может атаковать и вполне успешно. А его чешуя выдерживает прямое попадание чаросвета, — отметил профессор. — Как правило два-три кота помельче показываются первыми и загоняют жертву прямиком на главную особь, которая и наносит решающий удар.

Точки в схеме на доске словно ожили: обзавелись когтями, острыми зубами, длинные хвосты забили по поджарым бокам... Я сглотнула и глубоко вдохнула, пытаясь унять поднявшуюся волну страха.

— Если вдруг вышло так, что вас окружили кошки, — продолжил Дунгер, — убегать нельзя, прятаться — тем более. Надо атаковать первым и разорвать кольцо.

Он вновь нашел меня взглядом.

А ведь это относится не только к гипотетической ситуации с ночными кошками — поняла я.

— Как-то раз я сумел уцелеть, выгнав в круг другую дичь, — поделился он воспоминанием. –Точный удар чаросвета вспугнул тонконогов и пригнал прямиком на пустошь. Правда, стадо сбило меня с ног, и с тех пор я обзавелся особой походкой...

Он подшучивал над самим собой и с легкостью говорил о том, что и представлять было страшно.