Академия Блонвур

— А кто я? — в тоне Шатроски не прозвучало ни малейшей оскорблённости, только живейший интерес.

— Ты это меня спрашиваешь?! — рассмеялся в ответ Лонгаронель. — Но ты ведь такой не один. Вы общаетесь, поддерживаете связь?

— Да, мы чувствуем друг друга. В смысле, узнаем. Со многими, кого встречал, я общался. Но никто, никто не помнит своего прошлого! Никто из нас не знает, почему мы стали такими! — почти прокричал Шатроски. И добавил неожиданно тихо: — И, кажется, нас становится всё больше.

— Почему-то я не удивлён, — усмехнулся вампир.

— А как воспринимают свои нынешние пищевые предпочтения другие?

— По-разному. Кто-то рад был бы вернуться к нормальному, человеческому образу жизни, да не в состоянии ничего изменить. Кому-то всё равно. А кому-то даже нравится.

— Чьё же вы оружие? Кто ваш хозяин?

— Не знаю... — Шатроски в очередной раз помотал головой.

Раздевшись, Эрли скользнула под одеяло. Ей не нравился этот дом, претила сама мысль ночевать под крышей убийцы Вариссы. Но Лонгаронель принял решение о воссоединении отряда и дожидаться своих товарищей собрался именно здесь.

Да, это было логично — где ещё они могли бы столь надёжно укрыть Вариссу, не опасаясь посторонних глаз. А в доме Шатроски гостей не бывало. Так что делать нечего, придётся терпеть нахождение под его кровом.

Продуктов они закупили на неделю, надеясь, что этого времени второму отряду их экспедиции хватит, чтобы добраться сюда.

Сам Шатроски тоже регулярно покупал какие-то продукты, чтобы не вызывать подозрений у окружающих.

Однако, принеся домой, сразу же закапывал провизию во внутреннем дворике. Кстати, он сказал, что проголодается лишь недели через две. Уже радует, что хоть на кого-то ещё из них охоты не откроет.

Эрли прильнула к груди Зинглара, страстно желая, чтобы он обнял её, прижал к себе всем телом. Просить его не пришлось. Зинглар вообще на удивление тонко чувствовал любые её потребности.

Сейчас она остро нуждалась в его тепле. Не в страстных ласках — они не спали почти двое суток, и о сексе Эрли в данный момент даже думать не могла.

А в простой молчаливой поддержке. И Зинглар дал ей то, чего она так хотела.

Эрли тяжело переживала случившееся с Вариссой, но говорить о постигшей подругу беде, больше не могла. Достаточно и того, что завтра она снова увидит её стеклянный взгляд и в который раз осознает, что та больше никогда не заговорит, никогда не засмеётся, никогда не выдаст какой-нибудь колкости. Но сегодня Эрли хотелось забыть о кошмаре хоть на минуту.