Академия \

Но, — продолжил он свой рассказ, — на свете тогда жила еще и Корнелия… Корнелия Златовласка, первая красавица королевства! Она была чудо как хороша, просто непередаваемо! Таких дивных пышных волос не было ни у кого, солнце меркло в сравнении с ее красотой. Ее магический дар был ничтожен, и рода она была невысокого, но это не мешало знатным людям засматриваться на нее и строить планы касательно женитьбы. Попался в эти сети и я, — задумчиво произнес Аргент, припоминая те давно минувшие дни. — Меня не останавливало даже приличная разница в возрасте — я был глупым и наивным сопляком, а Корнелия — взрослой и очень расчетливой, хитрой девушкой.

Ухаживания, знаки внимания, подарки — все это чрезвычайно льстило Корнелии. Она принимала слова любви от каждого, с каждым кокетничала и флиртовала… приняла и мои. Записочки с короткими стишками, розы, завернутые в кружевной платок, редкие встречи — я не знал, что все это у нее не только со мной и искренне верил, что это лишь для меня. А ей просто льстило, что у нее столько поклонников, поэтому каждого она подманивала и обнадеживала, щедро раздавая улыбки. Она перебирала поклонников, ощупывая их кошельки, выбирая того, кто был богаче и кто мог дат ей больше драгоценных камней и золота, которых она так алчно жаждала. А наедине со мной она снова надевала приветливую улыбку и флиртовала — а я верил, верил, осел. Когда юн и глуп, легко веришь в свою уникальность. Я думал, она избрала меня. Поэтому когда она вышла замуж за Короля — старшего брата Его Королевского Величества, Алого Короля, — я, наивный, подумал, что Король всего лишь взял то, что захотел. Она не сама, ее заставили; увезли силой. Я мучился и не находил себе места; а когда я видел, как королевская карета проезжает по городу, и Король с моей Корнелией приветствует подданных, я бежал за этой каретой, чтобы увидеть ее еще раз…

Корнелия тогда расцвела. Стала еще красивее. Я думал, что ее красит замужество и любовь Короля, но нет; нет…

Скоро, очень скоро Король насытился своей красивой королевой.

В конечном итоге я оказался прав — он взял то, что хотел, поиграл и отбросил. Наверное, уже через год я начал замечать что Корнелия, проезжающая по городу в открытой карете, уже не так хороша, как прежде. Она словно увядала, засыхала. Печаль туманила ее глаза… и вот однажды я получил письмо. В нем она описала свое несчастье — Король взял ее, сделал своею, а теперь разлюбил. Она писала о своей обиде, о своем горе, о нанесенном ей оскорблении.