Академия \

Последний огненный шар даже не смог сбить с ног наступающего, лишь опалил его одежду и обжег живот, кожа на котором вздулась пузырями. От страха и ярости Уна закричала, словно безумная, ухватила свой орден, превращая его золотой меч, и ринулась вперед, но ее удар встретили сразу с десяток черных клинков, и магические двойники, удержав ее первый выпад, откинули ее назад, переступая зловеще через стену пламени и останки павших.

Иссякли силы и у Джон с Демьеном, и магам оставалось только пятиться, лихорадочно размышляя над тем, как же найти выход в этой ситуации.

Но его не было, не было выхода! И смерть была все ближе, как вдруг…

От тяжкого удара под ногами их содрогнулся пол, Уна едва не упала, с трудом удержалась на ногах.

Наступающие вдруг остановились, задрав головы к нему и раскрыв рты, словно увидели нечто такое, чего и вообразить было сложно. Даже рубящийся Дерек вдруг оказался на совершенно чистом месте, словно все нападающие отпрянули от него, напугавшись зрелища больше, чем его разящих вороновых крыльев.

— Пресвятые небеса, — прошептал Демьен, обернувшись назад и раскрывая от изумления рот ничем не хуже двойников Корнелиуса.

Из колодца с мертвым даром, который теперь был наверняка пуст, зловеще раскачиваясь, едва не до самой луны поднималось толстое огромное тело змея, настолько нереального и страшного, что от одного вида его можно было помереть от страха.

На его чудовищной, огромной плоской голове горели ненавистью зеленые дикие глаза, зловеще поднимался кожистый острый гребень.

Змей яростно шипел, разевая зубастую жаркую пасть, и кольца его бесконечного тела, выползая из колодца, наползали на армию Корнелиуса и безжалостно давили его двойников. Змей, долбанув еще раз хвостом, приплющив добрую дюжину человек, и его голова с разинутой пастью метнулась к армии Корнелиуса.

— Ненавижу! — шипел змей, клацая зубами. — Ненавижу…

С яростью ухватил он одного двойника и пожрал его, пронзая острыми зубами и заглатывая куски мяса. Смотреть на это было жутко.

Впрочем, то, что издали казалось мясом, на деле тоже обращалось в пустотелые чучела.

Тела двойников Корнелиуса, пронзенные зубами змея, сначала вздувались, словно сжатые с силой воздушные шары, а затем взрывались, оставляя после себя лишь оседающий тонкий пепел и сажу, словно после истлевшей бумаги.

Змей уничтожал неживых двойников десятками, и нападали она ни него десятками — яростные, ведомые в бой волей впавшего в истерику Корнелиуса.

— Ты сожрал мой дар! — тонко визжал некромаг.