Академия боевых невест

В воскресенье вечером, когда я дописывала курсовик по боевой магии, в комнату постучали.

— Невеста Губами, вам письмо, — произнесла комендантша, госпожа Грыз.

Чтобы наша суровая Грызунья приносила письма на дом — такого прежде не случалось. А увидеть на ее лице заискивающее выражение и вовсе оказалось странно. Я была уверена, что она так не умеет. — Что же вы, дорогуша, не сказали, что у вас такие знакомые, — проворковала Грызунья, окончательно меня испугав своей метаморфозой.

Когда за нею закрылась дверь, мы с Луноликой переглянулись.

— От кого это? — подскочив ко мне, спросила подруга. Впилась взглядом в конверт и ахнула, прикрыв рот ладошкой. Глаза ее сделались огромными, словно блюдца.

Я оглядела конверт: дорогая бумага, надпись с вензелями — отправитель непрост. Вот только имя его мне ни о чем не говорило — П. Перемежайтис.

— Кто это? — спросила я Лунолику.

— Ты что?! Как ты можешь его не знать? Это же несравненный Пантелеймоний Перемежайтис! Романист! Вот, — она метнулась к своей тумбочке и подала мне толстенную пачку скрепленных между собою листов.

“Роковая страсть” — алело на верхней странице. Под надписью горячо обнимались мужчина с голым торсом и женщина, тоже не особо одетая. Мужчина стремительно превращал “не особо” в “совсем”. — Пантелеймоний — любимый писатель нашего дорогого величества. Он раньше при дворе писарем работал, а потом нашел свое призвание в романах… Ах, он такой лапочка, я его обожаю! — лицо у подруги сделалось мечтательным. — Я бы так хотела выйти за него замуж!

— Да ладно тебе.

А если он не красавчик вовсе, а лысый морщинистый гном?

Лунолика задумалась.

— А, — она решительно махнула рукой, снова уплывая в грезы, — все-равно бы вышла! Такой талант даже лысина с морщинами не испортит.

Удивляясь самоотверженности подруги, я вскрыла конверт. Внутри оказался лист бумаги, изрядно надушенный, и еще один небольшой конвертик, неприметный, без надписи, заклеенный сургучом с простенькой безликой печатью. Его я доставать не стала, мало ли — Лунолика смотрела на конверт каким-то слишком уж плотоядным взглядом.

Отойдя от нее подальше, я достала адресованное мне письмо, которое оказалось, скорее, запиской, и принялась читать.

Дорогая Ада! Благодарю небеса за нашу встречу и подаренную мне надежду! Пусть будут радостны ваши дни и успешны начинания. Со своей стороны хочу заверить вас в своем благорасположении и напомнить, что исполню любую вашу просьбу, если таковая случится. Надеюсь, что и вы поспособствуете моему счастью.