Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

С того дня как его привели сюда, весь вечер до этого рыдавшего в подушку в своем старом доме, на любимой с детства кровати, совершенно не стесняющегося двух лучших друзей, с которыми вместе озорничали всю сознательную жизнь… И он, гордо тряхнув челкой, оглядел мрачные рожи обитателей здешнего гарема и, расслабив мышцы, приготовился к драке… К нему первым подошел именно он, Лейксийо. И тогда Тойши просто выплюнул этому красавчику в лицо: ""В сознании — не дамся!"", а тот улыбнулся и сказал: ""Я так и понял, поэтому предлагаю свою защиту.

"" И они, вопреки принятым тут правилам, почти сразу стали жить вместе, не скрываясь… С того дня все хорошее — это Лейксийо.

Фойлийтэ, наслаждающийся, пусть мелкой, но гадостью, пошел в сторону комнаты госпожи. А парни побрели к себе, молча. Также молча разделись и упали на кровать — в душ идти не хотелось, потому что расставаться, хоть на секунду, не было никакого желания.

Самые горячие поцелуи и самый нежный секс — перед расставанием, особенно когда ты точно знаешь, что оно навсегда.

Только если они встретятся у Матери Всего Сущего, но тогда Тойшийнэ надо будет поторопится следом за другом. Правда Матерь не примет к себе совершившего акт неуважения к собственности своей госпожи, но ведь можно просто заморить себя голодом, например.

Утром, поспав всего часа два, парни проснулись, почти одновременно.

— Тойши, она избавится от тебя сразу после меня… Обещай мне, лечь под Фойлийтэ, пожалуйста! Ты ему давно нравишься…

— Отсоси, Верхний!

— Тойши!!

— Отсоси два раза!! Я не лягу под эту сволочь.

На завтрак они не пошли, чтобы не терять время на всякие глупости, но, ближе к обеду, их призвала к себе госпожа.

В комнате, кроме нее, был довольный Фойли, и смотрел он на Тойшинэ, как кот смотрит на шушарку в клетке.

— Младшему из двоих — раздеться и лицом в пол, быстро! — лениво, с кровати, проговорила госпожа, — А старшему — сходить мне за завтраком, тоже быстро! И помните друг о друге, если решите дернуться, птички мои влюбленные…

Глотая слезы злости и бессилия, Лейксийо пошел на кухню, а Тойшийнэ, с ненавистью взглянув на любимца госпожи, стащил с себя штаны и швырнув их, на всякий случай, поближе к двери, лег перед этой сволочью, и даже ноги раздвинул.

При этом прокручивая в голове утренний разговор с другом и чувствуя, что ненависть ко всему этому дому скоро просто выплеснется наружу, так ее было в нем много.