Агония Хана

Судя по всему, сделка состоялась.

- Расслабься, - шепнул он мне, - Ты у себя дома. Ты – хозяйка, и они об этом знают.

Хозяйка? Почему то мне так не казалось. Он хозяин, а мне позволено играть роль, и не более того.

- Не усложняй, хорошо? - добавил он так же тихо, и я поняла, что он знает, о чем я думаю. По телу прошел холодок, - Развлекайся. Тебе ведь понравилось чувство вседозволенности? Когда ты можешь сказать все, что хочешь? Пока ты со мной – тебе можно все.

У меня возникло едкое чувство, что это ненадолго.

Ник подошел к ди-джею и что-то ему сказал. А через минуту заиграла музыка. Удивительно, что с нами иногда делает знакомая, но уже забытая мелодия. Это пугающее и одновременно завораживающее чувство – он знает, какую музыку я люблю. Более того, его недавний комплимент… песня словно повторяла то, что он сказал. Мой муж словно говорил мне: «я все о тебе знаю, знаю так много, что ты не поверишь… и да, я знаю даже это… не правда ли, тебе нравится?». Или это очередная уловка, чтобы очаровать непокорную жену.

- Потанцуем? – тяжелый взгляд синих глаз проник под кожу, отравляя ядом и пробуждая то ли ледяной холод, то ли пожар.

А разве я могу отказать, когда он спросил это так громко, намеренно лишая меня возможности дать отрицательный ответ.

- Безумно красивая песня, - и больше не спрашивая моего разрешения, Ник обнял меня за талию и требовательно прижал к себе.

«You are so beautiful to me

You are so beautiful to me

Can't you see…» 1

Хриплый голос певца окутывал дымкой очаровательного соблазна и иллюзий. Романтичный зверь… как противоречиво. Жестокая нежность, порабощающая властность. Ему может нравиться такая музыка? Невероятно.

- Зачем это все? – спросила я, отодвигаясь как можно дальше, но мне было достаточно и его ладони на моей талии, чтобы лишиться привычного внутреннего равновесия.

- Пытаюсь быть милым, - усмехнулся Ник, сверкая белоснежными зубами.

- У тебя плохо получается, - ответила я и наступила ему на ногу.

- Ты отвратительно танцуешь, - все та же наглая улыбка, обескураживающая, заставляющая забыть, как он чуть не перегрыз горло Александру у меня на глазах.

- Тогда отпусти меня.