Агония Хана

Я ведь знала, что это будет, знала и не смогла остановиться.

Я не слышала шагов позади себя, но он догнал меня и крепко прижал к себе сзади.

- Больно? – зарычал мне прямо в затылок, - Черт раздери, тебе больно? Что ты чувствуешь сейчас? Чувствуешь боль?

Резко повернул меня к себе, и я не успела опомниться, как его жестокие губы снова впились в мой рот. Я хотела его ударить, но вместо этого жадно зарылась пальцами в длинные волосы, с невероятной силой притягивая его к себе. Да, мне было больно. Но ничего не сравнится с этим, я живая, и только он может ее утолить, как жажду или дикий голод.

Я раздирала на нем рубашку в клочья, от нетерпения и сумасшедшей страсти, меня трясло как в лихорадке, чувствовала, как его пальцы сминают мое тело, ломая все мои представления о сексе. Ничего более примитивного и в то же время нереально прекрасного я никогда не испытывала. Ник вихрем пронес меня вниз по лестнице, и мы буквально ввалились в одну из комнат. Я ничего не видела, я жадно целовала его губы, до изнеможения, сходя с ума от страсти, которую никогда в своей жизни не испытывала. Ник подхватил меня под ягодицы и приподнял, прижимая к стене, мы целовались как голодные звери. Его щетина царапала мне щеки и подбородок, но я наслаждалась даже этим, жадный язык исследовал мой рот, сводя с ума, я пила его дыхание, отдавая свое. В этот момент мне было все равно где мы, увидят ли нас или услышат. Я оплела его торс ногами, цепляясь за голые плечи, оставляя на них следы от ногтей, чувствуя, какой он твердый, упругий, как его член упирается в мою горящую плоть, готовый прорвать и его брюки, и шелк моих трусиков.

- Хочу тебя…, - простонала я, зарываясь пальцами ему в волосы, кусая его губы и слыша рычание в ответ.

- Знаю, - хриплый шепот, самоуверенный и наглый, заставляющий взвиться от возбуждения на грани сумасшествия.

Ник пронес меня через всю комнату, придерживая одной рукой как перышко, другой он дернул скатерть на огромном столе в зале для приема гостей и уложил меня на прохладное дерево.

Звон разбившейся в дребезги посуды не вызвал никакой реакции, потому что внутри нарастал рев. Ник разорвал на мне блузку обеими руками от горла до пояса и жадно сомкнул губы на моем соске, обхватывая груди ладонями, сминая почти до боли. Я вскрикнула, непривычно… так жалобно, словно наслаждение убивало. Через секунду моя юбка была разорвана по шву и безжалостно отброшена в сторону. От предвкушения я задыхалась.