Агнесса среди волков

 — Все это он произносил, глядя куда-то в сторону и покусывая веточку, но тут обернулся и посмотрел прямо мне в глаза: — Агнесса, мне ваш брат говорил, что вы профессиональный психолог. Вы нам поможете?

— У меня в самом деле есть диплом психолога, но это совсем не значит, что я умею лечить депрессию. Депрессия — это болезнь и входит в компетенцию психиатров; я же, хоть и кончала психфак, никогда не занималась практической работой.

— Вы меня не поняли. Я совсем не это имел в виду. У вас должны быть связи, вы знаете, к кому обратиться, вы можете понять, какой врач или экстрасенс внушит ей доверие к себе.

У нас в Горьком тоже есть неплохие специалисты, но ни один не смог найти к ней подход. Иногда я просто боюсь за нее…

Все понятно, алкоголизм он называет депрессией — так ему легче. Ну что я могу тут сделать? Алкоголизм у женщин почти не лечится.

— Я очень ценю ваше отношение, Николай Ильич, но знаете ли…

— Давайте сейчас больше не будем говорить об этом, ладно? Зачем портить себе настроение в такой чудный день?

Тропинка вдоль реки была совсем узкой, моя нога соскользнула с нее, и я потеряла равновесие, но не успела упасть — он меня поддержал; руки у него оказались на удивление сильными, я не ожидала этого от человека его возраста и профессии.

Подождав, пока я выпрямлюсь, он очень вежливо предложил мне свою руку и повел меня наверх, по дорожке через лес к нашему пансионату. Мне было не слишком удобно идти — он был намного ниже меня, к тому же хватка его оказалась слишком крепкой, но отказаться было неудобно.

Он перевел разговор на другое и почему-то вспомнил Левитана. Он говорил, что не любит знаменитые осенние пейзажи этого художника — они навевают грусть, а настоящая золотая осень, вот как сейчас, — торжество красок и жизни.

Я шла с ним рядом, охваченная дурными предчувствиями, уже представляя себе, как вожу Виолетту по приемным наркологов, но параллельно с неприятными мыслями в голове закавыкой вертелся еще один вопрос: с чего бы это наши новые русские стали все как один художественными критиками и особенно полюбили живопись?

* * *"

"К вечеру французы явились очень оживленные и за ужином громко обсуждали свои впечатления.

Больше всего, по-моему, они остались довольны самодельными крестиками и небольшими иконами, приобретенными ими у мастеров у ворот монастыря. Мадам Одиль купила расписное пасхальное яичко с изображением младенца Христа, оно ходило по рукам, а она следила за ним с таким выражением лица, будто оно было настоящим и могло разбиться.