Агнесса среди волков

Раньше с Мариной буквально на следующий же день после появления в доме бутылок происходило полное превращение: вместо счастливой и довольной жизнью женщины появлялась страдалица с мученическим взглядом и еле слышным голосом. Один ее вид вызывал сочувствие, и все ее жалели; кто-то из соседей и привел ее ко мне два года назад, во время одного такого «приступа Сашиной болезни», как деликатно выражалась Марина.

Марина тогда уселась на краешек стула и начала монотонным голосом рассказывать бесконечную историю Сашиных запоев; на глазах у нее были слезы.

Послушав несколько минут, я прервала ее:

— Марина, в вашем изложении все выглядит как вселенская трагедия. Конечно, очень неприятно, что Саша пьет, но это не самое страшное на свете. Главное, он жив.

Дальше я ей объяснила, что из всех возможных вариантов поведения она выбрала самый неправильный, и связала ее с Рафаилом. Через некоторое время они справились с Сашей, и Марина снова радовалась жизни.

Только когда Саша запил снова, мне показалось, что мы с Рафаилом немного перестарались, работая с Мариной и разъясняя ей, как должна себя вести жена алкоголика, чтобы помочь мужу избавиться от алкоголизма.

Вместо смиренной мученицы, которая покорно смотрит, как Саша продает последнее, и чуть ли не сама бегает за спиртным, Марина превратилась в суровую воительницу — другими словами, она вела себя с запившим мужем как самая отъявленная стерва. После двух дней запоя она отбирала у супруга все брюки и обувь, так что он просто физически не мог выйти из квартиры, и, не обращая внимания на все его мольбы, угрозы и проклятия, сторожила его до тех пор, пока он не соглашался на визит нарколога, прекращавшего приступ. Несколько раз она пыталась его закодировать, но этого хватало ненадолго.

А так как я принимала во всем этом участие, то мужнину одежду она сносила, естественно, ко мне — куда же еще? Что ж, придется выделить в стенном шкафу место для Сашиных вещей.

Пока я раздевалась, снова раздался звонок, и я открыла дверь в полной уверенности, что это Марина.

Но на пороге стоял Петя, Петя, о котором я уже успела позабыть, с букетом в руках. Забыв поздороваться, он с изумлением уставился на брюки, в беспорядке валявшиеся у его ног. Наконец, обретя дар речи, спросил:

— Чье это?

Но ответить я не успела, потому что в прихожую влетела запыхавшаяся Марина со стопкой тренировочных костюмов и нижнего белья и бросила ее туда же, на пол.