Агнесса среди волков

— Представляю, какой антрепренерской деятельностью занимается этот Петров! Вот уж не знал, что сутенеры в России обязаны платить налоги! — вторил ему Женя (хотя официально он и не работал тогда с Юрой, тем не менее хорошо помнил «сладкую парочку»).

— А вы тоже хороши, связались с такой компанией! Небось сами с ними сюсюкали: «Ах, какой роскошный бицепс»… — Я встречала в своей жизни немало геев и неплохо их имитирую.

— А что, отличная компания, — огрызнулся Юрий. — Про этого Петрова даже ты не могла бы сказать ничего плохого, он одевался и держал себя, как самый нормальный мужчина, по крайней мере сначала.

Что касается пресловутой «звезды стриптиза», то он, конечно, выглядел подозрительно, но принадлежность к сексуальным меньшинствам считалась преступлением только в нашем уголовном кодексе. В конце концов, у них, в этой «Голубой устрице»[6], я встречал и твоего хорошего приятеля — Аркадия Шипелова. — И он мне выразительно подмигнул: что, уел?

Аркадий среди «голубых»? Это что-то новенькое! Хотя это объяснило его вечную и довольно нетребовательную привязанность ко мне.

Но одевается он всегда не слишком броско, без выпендрежа, манеры его никак нельзя назвать чересчур женственными… Может быть, он играет в гомосексуальных отношениях активную роль? Зачем ему тогда я… Но, впрочем, у него могли быть с этими мошенниками чисто деловые отношения. В конце концов, судя по всему, его так и тянет к жуликам."

"Смех на фоне полного расслабления и мои размышления о природе сексуальной ориентации Аркадия привели к тому, что я совершенно забыла — что у меня дома кончились все продукты и в холодильнике хоть шаром покати.

Только когда компаньоны высадили меня у дверей моего подъезда и поехали дальше, я сообразила, что мне просто необходимо сходить в магазин. Конечно, хлеб можно занять у соседей, но не хлебом же единым сыт человек, тем более что сегодня пообедать я так и не успела.

Что делать? Было уже около семи, и стремительно темнело, на дворе стоял октябрь, и стрелку часов перевели на зимнее время.

И Сергей Крутиков, и Юрий, и даже Марк категорически запретили мне выходить из дома одной, а уж после наступления темноты… В конце концов, не могу же я все время жить на положении заключенной: шаг вправо, шаг влево — расстрел. Конечно, я боюсь, что меня могут убить, но нельзя же вечно бояться! И бросив свою сумочку и папку с документами, я схватила хозяйственную сумку и, сжимая в руке газовый баллончик, рванула в универсам.