Агент сыскной полиции

Его словно заклинило на слове «рыжая», которое произнесла Лиза, упомянув неизвестную ему кассиршу из цирка. Необходимо срочно избавиться от этого наваждения, иначе в каждой рыжеволосой женщине ему будет видеться пассия Дильмаца.

Он перевернулся на спину и приготовился воспользоваться бесспорными прелестями домашнего ареста: подремать с часок, а потом разобрать книги, которые на Днях пришли из Петербурга, но заняться ими и рассмотреть как следует все не хватало времени.

В последние дни ему приходилось спать по три-четыре часа в сутки.

Сейчас представилась возможность нагнать упущенное, но сон не шел. Алексей поворочался с боку на бок, повоевал с назойливой мухой, залетевшей в окно, и решил переключиться на книги, но заняться этим воистину полезным занятием ему помешал Никита, возникший на пороге с большой плетеной корзиной, прикрытой полотняной салфеткой.

— Что, Алексей Дмитрич, небось оголодали? — справился он от порога и, не дожидаясь ответа, прошел к столу и опустил корзину на стул. — Авдотья тут меня послала подкормить вас маленько.

А то, говорит, загнется наш молодой барин во цвете лет!

— И с чего ж я, по-твоему, загнусь? — спросил Алексей, без сожаления оставив книги и подсаживаясь к столу.

— Ас чего такие, как вы, загибаются? — Никита доставал из корзины обед, приготовленный Авдотьей, которая, несмотря на глухоту, самым подозрительным образом всегда была в курсе всех событий, происходящих в доме. И Алексей тут же получил подтверждение своим подозрениям. — Авдотья сказывала, что Федор Михалыч дюже на вас рассердился.

«Сгною, — кричал, — под домашним арестом!» — объяснил Никита неожиданную заботу старой кухарки.

— Н-да-а! — только и мог вымолвить Алексей и почесал затылок. — Выходит, Федор Михайлович решил, чтобы я здесь отощал как следует, а вы вздумали наперекор его приказу пойти? А если он и вас под арест отправит?

— Да нет, — вполне серьезно ответил Никита, — нас не отправит. Авдотья — глухая, с нее какой спрос?

А я герой Крымской кампании, Севастополь защищал!

Федор Михалыч меня за это уважает и в денщики потому взял, что сам из тех краев.

Бывает, позовет меня к себе, по чарочке выпьем, и давай он вспоминать те места благословенные. Как в детстве бычков, это рыба такая, головастая, — пояснил Никита, — ловил на Черном море, как чуть ли не до самой Туретчины на баркасе ходил да с разбойниками дрался, которые на них не раз нападали… Сейчас он, конечно, уже не тот, а раньше на спор серебряный целковый в трубочку закручивал. Теперь смеется.