Агент сыскной полиции

"

"— Ты давно там бывал? — спросил Тартищев, не сводя глаз с конька крыши, с которой, предположительно, спрыгнул убийца.

— Да нет, не приходилось, раньше особой надобности не было. Снизу смотрел, знаю, что к чему, а так по чердакам дворник ходит, бочки с водой да ящики с песком на случай пожара исправно раза два в неделю проверяет. И мне еще вчерась докладывал, что все спокойно на вверенном ему участке.

Божко недовольно цыкнул зубом и сердито посмотрел на Тартищева:

— По-моему, Федор Михайлович, вы совершенно без всяких на то оснований пытаетесь свести оба убийства в одно дело.

— Простите, Аркадий Маркович, но, думаю, мне как начальнику сыскного отделения позволительно уточнить некоторые детали, которые кажутся несколько странноватыми. Два убийства неподалеку друг от друга и почти в одно и то же время…

— Федор Михайлович, позвольте мне проверить? — Алексей подошел к стене здания. — Я попробую взобраться наверх и посмотреть, что к чему.

Тартищев с изумлением уставился на него.

— Сдурел, однако? Тут же отвесная стена!

— Не совсем, видите, несколько кирпичей выпало… — Не договорив, Алексей подпрыгнул, ухватился пальцами за верхнюю плаху забора, ловко подтянулся, потом уцепился за края выемки, образовавшейся на месте выщербленных непогодой кирпичей, ногу поставил в ту, что ниже и поменьше, и в мгновение ока оказался на черепичной крыше.

Присев на корточки, он некоторое время рассматривал черепицу в том месте, откуда, предположительно, мог спрыгнуть убийца, и наконец ликующе прокричал:

— Есть, есть следы! Такие же, как внизу, кусочки мха и иголки… — Он поднял голову и вдруг, не произнеся ни слова, побежал, хватаясь за края черепицы, к одной из десятка печных труб, возвышавшихся над крышей, скрылся за ней, но через мгновение выглянул и прокричал еще более радостно:

— Здесь он отсиживался, за трубой.

— Видите, Аркадий Маркович, — не скрывая своего торжества, Тартищев посмотрел на следователя, — убийца действительно спрыгнул с крыши.

— Я с вами ни в коей мере не согласен, Федор Михайлович, — сухо произнес Божко и, вытащив из кармана табакерку, принялся набивать короткую, украшенную причудливой резьбой трубку.