Агент сыскной полиции

Столбик почти вывернуло из земли, а на его поверхности ясно виднелось светло-желтое, цвета свежеспиленной древесины пятно.

— В этом месте пролетка налетела на столб, — пояснил с явной неохотой Лямпе. — Разгон сильный был, катилась вниз — будь здоров! — Он криво усмехнулся. — О воду ее тоже садануло прилично, но парня, слава богу, не выбросило. А то ищи его, свищи потом в порогах!

— Дерево внутри сухое, значит, случилось это после дождя, — подошел к ним Ольховский. — Где-то после полуночи или чуть позже.

— Вы абсолютно правы, Бронислав Карлович, — вежливо согласился с ним Тартищев, — в пятом часу утра он был еще жив-здоров, это нам доподлинно известно.

 — Он искоса посмотрел на Алексея и тут же вновь перевел взгляд на Лямпе и Ольховского. — Честно сказать, ума не приложу, когда он успел себе шею свернуть? — Он повернулся к Корнееву. — Сколько на твоих?

— Коляска, видно, сразу воды набрала, а то бы ее дальше снесло, — сказал Корнеев, вытаскивая карманный хронометр, и посмотрел на него. — Сейчас без четверти час… Почти пять часов прошло, как мы его упустили.

— Во сколько его обнаружили? — спросил Тартищев и проследил внимательным взглядом, как жандармы вытаскивают труп из пролетки.

— В десять утра сюда рыбаки пришли, смотрят — из-под воды верх коляски торчит, — пояснил Лямпе и подошел к краю деревянной набережной. Внизу билась о камни желтая вода, выбрасывая на берег разлохмаченную щепу, куски коры и грязно-бурую пену. — Вон в том месте… — Он протянул руку в направлении темного пятна, проступившего сквозь толщу мутной воды.

 — Позвали городового, а в это время один из агентов Бронислава Карловича, — кивнул он на Ольховского, — проезжал мимо… Нашел неподалеку на барже лебедку, пролетку кое-как вытащили, а в ней труп… — Он с сожалением посмотрел на мертвое тело. — Какой красавец был! Я его в цирке видел…

— Красавец, нечего сказать! — проворчал Тартищев.

— Верно, пьян был, — буркнул агент охранки, который первым прибыл на место происшествия. — Только интересно, куда лошадь подевалась? Оглобли переломаны, постромки оборваны.

Или отнесло ее, а может, выплыла?.. Но после такого удара… — Он покачал головой, видно, не слишком веря, что лошадь осталась жива.

Жандарм, который вытирал голову полотенцем, подошел к ним и так громко отхаркался в воду, что все повернулись к нему.

— Песку наглотался, — пояснил он и вновь сплюнул. — Меньше, чем покойник, но тоже досталось.

— Может, и пьян, — отозвался от трупа Олябьев.