Агент сыскной полиции

"

"И тут же молодой месяц с острыми еще рожками взгромоздился на высокую ель, которая росла за домом Марии Кузьминичны, а звезды, которые только что прятались за тучами, резво высыпали на небосклон и давай перемигиваться, ну точно девки на завалинке при виде пригожего парня.

Пролетка благополучно миновала все кочки и рытвины переулка и выкатила на Овражную улицу. В доме Марии Кузьминичны ни огонька. Но Алексей знал лазейку в заборе, которую ему показал сынишка кухарки, проказливый Николка, и через которую он, чтобы никого не беспокоить, много раз привычно проникал во двор после позднего спектакля местного театра или гастролей какой-нибудь заезжей певицы.

Спрыгнув на землю, он велел извозчику подождать, а сам прошел вдоль забора до бани, которая задами выходила на глубокий овраг, отчего улица и получила свое название.

Доска легко отошла в сторону и бесшумно заняла свое место, когда Алексей миновал проем в заборе.

Ноги запутались в картофельной ботве, затем наступили на грядку с луком. И Алексей шепотом чертыхнулся.

За неполные три недели, что прошли с того момента, как он покинул дом Марии Кузьминичны, на этих грядках многое что успело вырасти, и он, кажется, умудрился причинить существенный ущерб будущему урожаю.

Наконец ноги вынесли его на тропинку, которая привела Алексея к калитке. За ней начинался внутренний, или «чистый», двор, как его называли в доме. По его периметру день и ночь сновал на цепи громадный лохматый пес неизвестной породы по кличке Кусай, которую он то и дело подтверждал на соседских мальчишках, кошках и курах.

Последние частенько залетали сюда по своей куриной глупости из-за плетня, отделяющего хозяйственный двор от чистого.

Алексей приоткрыл калитку и замер на мгновение.

Было что-то необычное в окружавшей его тишине.

И уже в следующее мгновение он понял — что именно!

Он не услышал привычного лязганья цепи. Да и с момента его появления в огороде Кусай ни разу не подал голос, хотя пустобрехом был изрядным и не обходил своим вниманием ни пробегающих мимо работниц соседней швейной мастерской, ни дворника, шкрябающего метлой по деревянному тротуару, ни сороку, сварливо перемывающую кости всей округе на соседней березе.

И хотя любой добропорядочный пес привык к столь знакомым ему звукам, но Кусай был сделан из другого теста. И на любой шум отзывался таким неистовым лаем, визгом и царапаньем створок ворот, что единственным спасением была метла, с помощью которой дворник на какое-то время загонял его в конуру.