Агент сыскной полиции

Они катались по полу, когда пистолет выстрелил. И прямо Сергею Кирилловичу в сердце.

Он только вскрикнул — и все! — Анастасия Васильевна закрыла лицо руками. Плечи ее затряслись от рыданий, и сквозь слезы, прерываясь на всхлипывания, она закончила свой рассказ:

— Прохора схватили, судили и отправили на каторгу куда-то за Байкал. Больше я ничего о нем не слышала. И вот теперь этот браслет… — Она подняла заплаканные глаза на Алексея, взяла со стола мешочек и протянула ему. — Пожалуйста, заберите его. С ним столько горя связано, я просто кожей это чувствую.

Глава 19

— Насколько я понимаю, ты уверен, что вдова не причастна к убийству Дильмаца? Выходит, браслет был подарком для другой женщины? Просто в магазине по какой-то причине ошиблись и отнесли его не по тому адресу? — обрушился на Алексея с вопросами Тартищев. Но, похоже, они были только поводом еще раз убедиться в невиновности Анастасии Васильевны, потому что, удовлетворенно хмыкнув, он отложил бумаги в сторону, и Алексею показалось, что Федор Михайлович чрезвычайно доволен подобным стечением обстоятельств.

— Да, по-моему, она очень искренне все рассказала, и потом вернула браслет… — Алексей замялся. — Не похоже, чтоб она обманывала. Я к ней весь вечер приглядывался.

— Тэ-экс! — Тартищев постучал пальцами по протоколу допроса Анастасии Синицыной. Как бы гнусно это ни звучало, но Алексею пришлось оформлять свою беседу с вдовой честь по чести, согласно уставу уголовного судопроизводства, так же как и приобщение браслета к уголовному делу.

— Ладно, с заданием ты справился. Теперь я это дело беру в свои руки. — Он окинул Алексея своим коронным взглядом исподлобья.

И не выдержал, произнес язвительно:

— Неужто не поинтересовалась, не черти ли гопак на роже твоей сплясали?

— Далась вам моя рожа, Федор Михайлович, — недовольно скривился Алексей, — или попрекать будете, пока синяки не сойдут?

— Главное, чтобы новые не появились, — махнул рукой Тартищев и приказал:

— Присаживайся. В ногах правды нет."

"Он повертел в руках браслет, разобрал его сначала на три части: верхнюю, нижнюю и среднюю, потом расцепил изумруды.