Аферист

Затем наклонил голову набок и с усмешкой, от которой мороз прошел по коже, сказал:

– А я думал, ты умней.

– Где я вам дорогу перешел, Степан Анатольевич? – вежливо спросил я, решив наконец внести для себя ясность.

– «Эльдорадо», – коротко ответил Седой и впился в меня взглядом.

Хотя я и подозревал такой ответ, мне резко поплохело. Как?! Ведь все произошло не больше двух часов назад! Невероятно… По какой-то причине кто-то снова вернулся в магазин, проверил сейф, обнаружил пропажу, позвонил «крыше», и они за полчаса нашли меня? Как они вообще могли знать, кого и где искать? Такого просто не может быть! Но факт оставался фактом – вот я здесь, и мне нужно держать ответ.

Видимо, я не сумел удержать бушевавшую внутри меня бурю эмоций, и это отразилось на моем лице.

– О, как тебя передернуло, – удовлетворенно заметил Седой, откидываясь в кресле. – Ну, где твоя подельница?

– Кто?

Видимо, мое удивление было искренним, и человек с куполами на груди решил объяснить мне ситуацию более подробно. Скучным голосом Степан Анатольевич обрисовал последние события:

– Месяц назад некая Екатерина Иващенко, которой, как оказалось, в природе не существует, устроилась на работу в «Эльдорадо».

Я молчал, потому как крыть было нечем.

– А три дня назад, – продолжил Степан Анатольевич, не дождавшись от меня ответа, – эта воровайка увела из магазина чемоданчик с крупной суммой денег. Чемоданчик был мой. Пацанчик, который работает на меня и которому ты пару дней назад сломал нос, узнал тебя, когда ты сегодня гулял по Крещатику, как последний пижон. Он-то и позвонил Стасу. Пацанчик, кстати, во дворе тебя ждет и очень хочет с тобой пообщаться."

"Я продолжал молчать, не зная, как себя вести. Слишком неожиданно и быстро изменились события.

Тут его терпению пришел конец, и он заорал:

– Где башли?! Где сто тысяч зеленых?!

Сто тысяч?! От сюрреализма ситуации у меня закружилась голова. Я обокрал «Эльдорадо», и меня поймали бандиты, «крышующие» этот ювелирный! Но предъявляли мне кражу, которую я не совершал!

– Степан Анатольевич, – сказал я со всей возможной убедительностью, на которую только был способен, – я не имею к похищению ваших денег никакого отношения.