Афганский рубеж 2

Вокруг вертолёта кружили два техника, осматривая блоки вооружения. А третий человек продолжал заправлять Ми-24 керосином.

Подойдя к Вениамину, я не увидел в нём прежней уверенности. Волосы мокрые, а лицо блестело в свете фар от пота. Свой «косяк» он знал.

— Ну, что скажешь, Саня? В такие моменты обычно произносят — «я же говорил», — нервно усмехнулся Вениамин и достал пачку сигарет.

— Зачем? Ты и так уже понял, что ошибся. Осталось сделать верные выводы и работать.

— Да⁈ И какой же вывод? — с надменностью в голосе произнёс Вениамин.

— Например, что рядом с вертолётом, который заправляют, не курят, — ответил я.

Шаклин прокашлялся и спрятал пачку.

— Вывод: к полёту нужно готовиться, а не по факту всё делать.

— Ты меня ещё поучи! Совсем уже страх потерял. Думаешь, ты самый умный? Ты сам-то давно летаешь? Видел твою книжку, где ты допуск только недавно получил с правой чашки на Ми-8, — разворчался Веня.

— Плавно мы с тобой перешли от разбора твоих ошибок к обсуждению метаморфозы в моей карьере.

Пока я спокойно выслушивал его нервозные речи, в голову пришла мысль развернуться и уйти. Пускай сам себя жрёт за ошибки. Но мне с ним летать. Под его командованием идти в бой. Всякое может быть. Мне тоже может потребоваться прикрыть спину. И лучше, чтобы мой командир звена был готов это сделать.

А жаловаться или стучать на него — не в моём характере.

— Ладно, Сань. Ты… ну… прав был. Я чуть людей не погубил. А ты ведь мог и не подвесить себе С-8О. Выполнил бы мой приказ, и всё.

— Командир, если ты не заметил, у меня частенько есть своё мнение на всё.

Вениамин протянул мне руку, и я её крепко пожал.

— Что Енотаеву теперь говорить, не знаю. В радиообмене всё было слышно, — почесал Веня свой рыжий затылок.

— Не факт. А вообще, проанализировал ситуацию и пошёл работать дальше. Я всегда так делаю.

На этом ночной разговор по душам был окончен. За нами вернулся Кеша, чтобы проводить в «апартаменты».

Несмотря на то что советские войска только недавно вошли в Афганистан, в Джелалабаде уже всё было обустроено.

Проснулся я с первыми лучами солнца, пробившимися из окна сборно-щитового домика, где нам определили место для ночлега. Стекло отсутствовало, а роль занавески выполняло военное одеяло. Правда, оно скорее было затычкой в окне.