Афганский рубеж 2

"

"— Что случилось? Плохо к вам отнеслись? — подмигнул он, намекая на презенты от прапорщика.

— Не в этом дело. В чём смысл столь срочно грузить в Ми-24 большой объём продукции? Мы несём меньше, чем Ми-8. Сложно было отправить несколько бортов, и тогда бы привезти гораздо больше…

— Лейтенант, я тебя понял. Смысл только в том, что надо было быстрее. Думаешь так просто выбить нормальные продукты к нам на базу?

— Понятно, — махнул я рукой. — Куда же все продукты уходят? Неужели в Кабуле оседают.

— Не ко мне вопрос.

Тут из передней кабины и вылезло моё горе-луковое по имени Иннокентий. Думал, что он дождётся кого-нибудь, кто заберёт мешок. Но нет!

Со всей пролетарской ненавистью, Кеша скинул мешок на бетон. Ткань по закону подлости не выдержала и порвалась. Лук рассыпался.

Техники сразу начали помогать собрать луковицы.

Тыловик был доволен, а вот я призадумался.

Енотаева мы с Кешей нашли на КДП. Он сидел в классе подготовки вместе с ещё несколькими лётчиками. Ознакамливался с документами.

Выслушав мой доклад, он похвалил нас. И за доставку еды тоже.

— Там, правда, нужно было быстрее забирать. Пришло несколько рейсов из Союза с продуктами, так что времени посылать другой экипаж не было. Могли бы опять довольствоваться консервированной картошкой. Кстати, а ты почему таким способом взлетел?

Как будто первый раз! На моей памяти это минимум второй раз, когда пришлось взлетать в Афганистане с носового колеса.

И тут меня осенило. А откуда Ефим Петрович знает, про мой взлёт?

— Кто вам уже доложил? Точнее, пожаловался.

— Думаю, ты сам всё знаешь. Подполковник Баев собирается завтра к нам на разборки, — ответил Енотаев, отложил в сторону документы и показал мне на дверь.

Иннокентия отправили сразу в жилой городок, а мы с комэской начали общение по поводу Баева.

— Сань, ты его точно не посылал? — спросил у меня Ефим Петрович.

Ну вот чего он так! Если я послал когда-то Березкина, так это не значит что я теперь всем «дорогу указываю».

— «Пошёл ты» я ему не говорил.

— Но характер показал, верно? — улыбнулся Енотаев.

— Я ему только сказал, чтобы свои допросы установленным порядком проводил. У него на лице было написано: ' — Хочу наказать'.