Адвокат вольного города

Причём рассказывают мне историю как правило, с середины, так что понять картину в целом было максимально сложно. Одновременно с этим, меня заваливают тоннами второстепенной, но при это очень подробной, информации, которая мне по факту совершенно не нужна. И дело не во мне. Например, судье при бракоразводном процессе совершенно пофигу, что жена изменила мужу в позе наездницы, и что любовника звали так же, как их покойного пса — Жорик. Вот совершенно не нужны ему эти душещипательные факты. И тем не менее, люди спешат эту информацию «выдать в эфир».

— Муж был, но умер, так?

— Д-да, — сдерживаться ей было трудно.

— Давно?

— Я могу уточнить, кажется, прошло тринадцать лет. Или четырнадцать… Есть записи с места похорон и некролог, к нему тогда приехали бывшие сослуживцы, один из них был без ноги, но, говорят, такой весёлый…

— Наталья Романовна!

Она сделал страдающее лицо, но умолкла.

— Вы с ней не состоите в родстве. Просто да или нет?

— Н-нет.

— Просто соседка и подруга?

— Мы не были подругами, как знаете, подружки-хохотушки…

— Просто да или нет.

— Ну… да.

— И, я так понял с Ваших слов, что она составила нотариальное завещание, где Вы указаны единственным наследником. Просто — да или нет?

— Я стараюсь. Но это же так важно, в тот день чуть не пошёл дождь, я помню, потому что взяла зонт и чуть не потеряла его, а она тогда сказала…

— Просто да или нет.

— Да. Оно у нотариуса Олиференова.

— Хорошо. У неё были дети? Внуки?

— Сын. Служил, как и его отец, в артиллерии. На Кавказе воевал и ни царапины, а погиб от несчастного случая, их экипаж упал с насыпи, в Осетии, все сразу насмерть, такая трагедия.

— То есть живых детей и внуков нет?

— Получается, что нет, не женился он, хотя Марии Васильевне нравилась одна девушка, Ольга, рыженькая, такая приличная девушка…

— Стоп. Мужа нет, родственников на попечении нет. Племянники?

— Вот это как раз те самые Константин с Григорием, старший носит вот такой браслет…

— Стоп. Сколько им лет? Взрослые уже?

— Спрашиваете? Здоровые лбы, — фыркнула она.

— Больше двадцати?

— Даже и больше тридцати.

— Хорошо, я понял.

— Но я ещё не всё рассказала!

— Этого достаточно. Вы много говорите, потому что в стрессе. Уже больше часа идёт поток.

— Я заплачу!

— Заплатите. Но я не психолог, не подруга, я адвокат. Стоп.