Адвокат вольного города

— Нет, нас шестеро и так места нету. Да и прямой приказ есть, в управление звонили, требовали передать.

Стоп. Внутри меня холодеет.

— Кто приказал?

— Из прокуратуры кто-то. Так и велено, если не арестуют Филинова, пущай он один одинёшенек на ейном прииске останется. Без обид, мы к вам со всем уважением, Аркадий Ефимович, но, приказ. Это я не только про «довезти», а всё утро сегодняшнее. По своей воле мы б ваших китайцев трогать не стали. Пущай бы работали на вас, нам-то что. Это всё прокурорские взъелись на вас.

— Приказ есть приказ, понимаю, что вы люди подневольные. Спасибо, за добрые слова, Семён. Свидимся, с меня магарыч.

Дознаватель кивнул и стал втрамбовываться в переполненный салон.

Мельком глянул на свои английские туфли. Кажется, мне скоро нужны будут новые. Или нет, тут уж как повезёт.

Незаметно осматриваюсь. Та далекая сторожка на холме слева от меня. Не стал провожать полицию, спешным шагом дошёл до осиротевшего без работников основного здания прииска, но не зашёл внутрь, а обогнул его справа, так, чтобы оказаться в слепой для сторожки — зоне.

Будучи в слепой зоне за зданием, резко свернул на тропу, которая шла по низине среди колючих кустов.

Я практически бежал. В прошлый раз, бесконечно давно, я не убежал от подельников криминального авторитета Осипа, не скрылся от моих преследователей и был без затей убит.

Сейчас для моего врага идеальные условия, причем созданные именно им. Я один, все мои работники арестованы, полиция уехала, а Макарьевская Изнанка одна из самых безлюдных в окрестностях Кустового. Убить меня — труп никто не найдёт. А найдёт, кого спросишь? Дед Макар не помнит и не видит кто ему пятаки кидает. Спишут всё на цыган и китайцев, мол — контрабандисты его и зарезали.

Но, в отличие от прошлого раза — есть пару минут форы, пока уедет полиция, и есть куда бежать.

Медленно бегу, берегу дыхание. Передо мной пустое унылое поле, справа что-то вроде редколесья, растущие там и тут низенькие деревца и кусты, высокие травы. Выбираю эти заросли, там я буду хотя бы не на открытом месте."

"К сожалению, я оставляю следы, но, когда дорогу мне пересекает заросшая звериная тропа, тут же поворачиваю на неё. Бегу.