Адвокат вольного города

Внутри империи Вы вынуждены сбывать макры на чёрном рынке или действовать через мелкую розницу, а мой товар будет изначально легален для продажи внутри страны.

— И в то же время, по документам предприятие и товар будет принадлежать Вам. Так? А каковы гарантии Вашей честности, кроме, разумеется, баронского слова?

Я подцепил китайскими палочками полоску мяса в красном соусе и приподнял над тарелкой.

— А вот такова гарантия, — потряс кусочком мяса, от него отлетела красная, как кровь, капля густого соуса. — Я отдаю себе отчёт, что, если мне придёт в голову Вас кинуть через кое-что коленом и забрать всё себе, то вот на полосочки такого размера Ваши дружелюбные парни меня нашинкуют и скормят Вашим оранжевым карпам в пруду.

Триада чуть заметно улыбнулся.

— О какой сумме инвестиций идёт речь?

— Первый шаг, это Ваш интерес и принципиальное согласие. Второй шаг, я составлю смету, причём не стану объегоривать Вас и сделку проведу вместе с кем-то из Вашей диаспоры, в частности, я прошу в помощники Игоря.

— Это будет Чен, он уже с Вами работал. Игорь будет Вашим перевозчиком. Что ж. Делаю первый шаг — мне интересно. Давайте попробуем сделать всё законным.

"Не знаю сколько лет Триаде, но он старше, чем выглядит и у него большой жизненный багаж за спиной. Он не называл своего имени, Танлу-Же это его прозвище. Впрочем, я и сам такой же. Прощаясь, он внимательно смотрел мне в глаза и дольше обычного не отпускал руку. Китаец может решить, что я засланный казачок. А что? Чужак, слишком умный для своих лет, приехал из империи, втёрся в доверие. А вдруг я агент имперской охранки, пытаюсь выведать секреты китайского народа и всячески им навредить? Паранойя — нормальное состояние при его «бизнесе».

И если я дам ему повод так подумать, то меня и правда, порежут на маленькие кусочки на корм жёлтой рыбёхе, карпу, а потом подадут на обед в качестве супа.

Чёрт, как же бухнуть хочется, прямо ломает!

Подергиваясь от нетерпения, зашёл к всё тому же китайскому кузнецу, который с шумом шлифовал заготовку под кованый стул чем-то вроде наждачной бумаги. В местном мире дофига ручного труда.